Посещение заседаний клуба превратилось у нас в целый ритуал. Сбор начинается за пятнадцать минут до назначенного времени у входа. Старожилы, а нас осталось человек семь, неторопливо обмениваются рукопожатиями и мнениями о новинках литературы. Вся молодежь тихонько общается друг с другом либо внимает рассудительному разговору мэтров. Мне повезло. Паша явился без опоздания, и я усадил его подальше от выступающего, в углу. Прелесть общения в клубе любителей фантастики заключается еще и в том, что посторонний сюда просто не может явиться незамеченным, для подслушивания нужно будет специально оборудовать все аудитории университета.
– Паша, – сказал я тихонько, чтобы не привлекать ничьего внимания и не мешать председателю вести заседание. – У меня кажется, начались проблемы, по которым меня может проконсультировать только специалист твоего профиля.
– Все, что угодно, только прости, конфиденциально и не для печати. – Паша выдерживает дистанцию между товарищескими отношениями и служебными обязанностями. Я его понимаю и благодарен хотя бы за то, что он однажды взял меня с фотографом на задержание вымогателя. Я получил тогда массу удовольствия в процессе и неплохой материал для газеты. Пока докладчик излагал свой взгляд на новые фантастические идеи, я излагал Ковальчуку свои отнюдь не фантастические проблемы. Чувствовал при этом я себя не слишком лучшим образом, но обстановка позволяла без предубеждения рассказать о своих самых бредовых измышлениях. Паша слушал терпеливо и не перебивал. Я не стал вдаваться в подробности банковских операций, а основной упор сделал на смерть в Запорожье и свое предположение о подслушивании телефонов, как минимум, в редакции.
– И вот теперь я не знаю, как себя вести и что делать. Меня начинает трясти от подозрительных телефонных звонков, а шаги за спиной, даже среди белого дня, бросают в дрожь.
– По порядку и по степени важности для тебя – если ты попытаешься определить, прослушивают аппарат или нет, то не делай этого по щелчкам в трубке. У нас щелкает не потому, что все на контроле, а потому, что все не ремонтируется. И кроме этого, есть масса способов услышать твои самые сокровенные переговоры, не сажая своего человека на телефонной станции. Да, и запомни, у нас кто угодно может слушать телефонные переговоры – от нашей системы службы безопасности до обыкновенных уголовников. Далее, если то убийство действительно связано с вашей статьей, то скорость и эффективность указывает на неплохую организацию связи и исполнения, – Паша вытащил из кармана ручку и стал чертить какие-то иероглифы на листе бумаги. – Я бы на твоем месте был немного поосторожней в выборе тем и в организации досуга и творческого процесса.
Это я понимал и сам. Я, конечно, не капитан милиции, но детективы, слава Богу, иногда почитываю, хотя и без особого удовольствия. Паша, словно читая мои мысли, продолжил:
– Если ты читал детективы, то запомни раз и навсегда: вести себя так, как ведут главные герои, – верный способ не дотянуть до финала. Тебя грохнут где-нибудь в предисловии или, максимум, в начале первой главы. Тебе совершенно противопоказаны сейчас знакомства с женщинами на улицах и пребывание с малознакомыми дамами в укромных местах. Изнасилование – единственная статья, по которой достаточно свидетельства потерпевшей. Сядешь надолго. Далее, внимательно осмотри свою квартиру и выбрось все, что может подпасть под ту или другую статью.
– Что ты имеешь в виду? Наркотиков у меня нет.
– Я у тебя видел патрон от АК-74. Уголовная ответственность может наступить и при одном патроне. Всю и всяческую порнуху подари кому-нибудь, можно и мне.
– Здрасте! Вот уж чего сейчас полно, так подобного добра, – я не выдержал и еле сдержался от разговора во весь голос.
– Ну, семейному человеку неприлично держать дома такую гадость, – ханжески пробормотал Паша. – И статью о порнографии еще никто не отменил. Как, кстати, статью о валютных операциях. Нас всех держат в режиме перманентного нарушения законов. Понадобится тебя приструнить – и все, что тебе напоминалось, будет предъявлено как обвинение.
– У меня еще есть нож, охотничий, без удостоверения, – пояснил я.
– С собой носишь? Нет? Тогда можешь спать спокойно. – Хранение холодного оружия не является уголовным преступлением. Только ношение.
– Спасибо.
– Пожалуйста. И ни в коем случае ни от кого не принимай на улице пакетиков и коробочек. Там может быть что угодно: от наркотиков до боеприпасов.
Председатель закончил вступительную речь и передал слово новому выступающему. Меня распирала злость на окружающий мир, но выдал я ее только тем, что барабанил по столу пальцами.
– Что еще? – спросил сам себя Паша и ответил тоже сам себе. – Если ты идешь по улице и замечаешь за собой слежку или тебя просто окликнет кто-нибудь незнакомый, даже если это будет одноногий или однорукий слепой, ты начинаешь удаляться в сторону ближайшего милиционера или просто к ближайшей группе людей. Если от тебя не отстанут – беги, не стесняясь и не обращая внимания на свой излишний вес. Попадется на пути река – форсируй вплавь, и ни в коем случае не лезь в уличные ссоры. Даже если на твоих глазах будут избивать женщину. Лучше позови милицию. Не стесняйся кричать в случае опасности.
– И как долго?
– Лучше всего – в течение всей оставшейся жизни. Целее будешь. Ты сейчас должен думать не о своем достоинстве, а о своей жизни, даже если это просто перестраховка.
– Я буду теперь чувствовать себя полным идиотом. Шарахаться от собственной тени. И, между прочим, того парня в Запорожье убили в битком набитом трамвае, не дав ему даже шанса добежать до ближайшего милиционера.
– Тогда слушай вторую часть лекции на тему, как выжить в нечеловеческих условиях. Убивают сейчас не просто так.
– Расскажи это кому-нибудь другому. Я читаю ваши сводки. Убивают где попало и чем попало. Даже палкой от швабры, в ходе возникшей ссоры, на почве острых неприязненных отношений. Могут еще бутылкой или шнурком от куртки. Или пристрелить как собаку.
– Как ты умудряешься писать о преступлениях, оставаясь таким дремучим? Если бы я решил убрать неприятного типа, я бы вспомнил о другой графе сводок – самоубийства и несчастные случаи. Их обычно за сутки происходит больше, чем насильственных смертей или тяжких телесных повреждений. Можно организовать отравление некачественным алкоголем, можно попасть под машину, можно утонуть во время купания, можно поскользнуться и разбить голову о ступеньки, можно что угодно. Это только мелкие урки или добропорядочные граждане действуют так непосредственно и в лоб. Все остальные – нажимают на спусковой крючок только в особых случаях.