– Нажрался! – констатировал женский голос сзади.
– Не нужно было смешивать, мужик, – посоветовал молодой мужской голос.
Несмотря на то, что мне полегчало, я не отвечал, а отплевывался и вытирал губы носовым платком.
– Закурить есть? – спросил тот же мужской голос. – Слышь, мужик?
– А он не хочет с тобой разговаривать, – прокомментировала женщина.
– Я к тебе обращаюсь, – настаивал мужской голос, и меня довольно болезненно стукнули в спину.
«Сразу же бежать, бежать и бежать!» – или как там говорил Паша Ковальчук? Но оказалось гораздо проще повернуться, чем бежать – ноги держали не очень уверенно. Возле меня стояли трое: два парня лет двадцати и, мягко говоря, дама лет тридцати. Так мне, по крайней мере, показалось в темноте. Немного позже, вспоминая всю эту историю, я понял, что их ввело в заблуждение мое состояние. Со стороны мои неуверенные шаги от метро можно было действительно принять за признаки приличного алкогольного опьянения. А пьяные – иногда неплохое развлечение. Но не в данном случае. Во мне почти сто девяносто сантиметров роста и веса больше ста килограммов. Спортом я давненько не занимаюсь, но в старших классах играл в регби. Драться не люблю и даже очень. Мне неприятно, что на лице могут остаться синяки или ссадины. Потом каждому придется объяснять, что победа осталась за тобой, синяк ясно свидетельствовал бы о недостаточной расторопности в драке. Брюс Ли, например, из всех драк выходил без синяков.
– Ребята, – как можно мягче сказал я, – я не курю.
– От тебя воняет! – заявил один из парней и подошел ко мне ближе. – Тебе говорили, что пить – нехорошо?
– Да что ты с ним разговариваешь? – подключился второй и попытался приблизиться ко мне справа. Такие штучки я знаю. В наставлении американских пехотинцев, которое я нашел в каком-то журнале, всем, дерущимся против одного врага, рекомендуется постараться поставить его между двух огней. И там же, кстати, говорилось, что если вам в одиночку выпало разбираться с двумя, то просто жизненно необходимо поставить одного из противников между собой и вторым противником. Так сказать, разделяй и властвуй в масштабах драки. Драться мне никак не хотелось, особенно после наставлений Паши и знакомства по милицейским сводкам с содержанием карманов вечерних гуляк. Но и бежать здесь явно не выходило. Тот, что был слева от меня, принял позу, напоминающую стойку, но, к счастью, не боксерскую. В уличных разборках, как мне объяснил в свое время Сережа Венгер, боксер выглядит гораздо круче, чем представители восточных единоборств. Да и квалифицированного боксера на улице гораздо легче встретить, чем каратиста. Противник слева явно мнил себя Джеки Чаном и, похоже, планировал начать разборку с удара левой ногой. Его напарник в стойку не становился, доверяя начало приятелю. Делая шаг в его сторону, я ясно ощутил под ногами лед и понял, что основной проблемой будет необходимость удержаться на ногах. Каратист на лед внимания не обратил, как не успел пересмотреть своих планов из-за моего отсутствия на линии удара. Тем более, что за ходом разборки наблюдала дама. Он попытался изменить направление удара, но его подвел февральский лед. Каратист рухнул как подкошенный и, как мне показалось, ударился о тротуар локтем правой руки. Как он заорал! Второго я зацепил за лацканы пальто и снес подсечкой. Закричала дама и, что самое обидное, раздался милицейский свисток.
А вот тут, как мне совершенно правильно говорили знающие люди, необходимо «сделать ноги» в максимально быстром темпе. Милиция сгоряча могла набуцкать дубинками, потом начать разбираться и составлять протоколы. Исход сегодняшнего конфликта меня, в общем, устраивал, и вносить в его финал разборку с представителями закона не входило в мои планы. И я побежал в проход между девятиэтажками. Сзади погони слышно не было, но я на всякий случай пересек по диагонали весь микрорайон и выбрался к автобусной остановке. Сердце колотилось, и все конечности тряслись. А если они подошли не просто так, не случайно? Я прислонился к киоску и попытался унять сердце. Куда только подевалась головная боль. «Хулиганье!» – с чувством произнес я себе под нос. Ситуацию я пережил и даже вышел без потерь, но в дальнейшем темных мест придется избегать. Лед даже на наших неубираемых улицах попадается под ноги нападающих далеко не всегда. Подошел мой автобус.
Глава 10
26 февраля 1995 года, воскресенье, 10-15 по Киеву, Город.
Сколько раз я обещал себе начать новую, правильную жизнь, жизнь, наполненную правильными поступками и верными мыслями. Проблема заключается в том, что разумные мысли, с моей точки зрения, не всегда выглядят таковыми с точки зрения моей жены и практически никогда не совпадают с точкой зрения тещи.
Если отбросить все мелочи, то я действительно счастлив в браке. Я уже одиннадцать лет женат на самой красивой из женщин, которые попадались мне на жизненном пути. До сих пор я вижу в ней ту самую восемнадцатилетнюю девочку, которой я, совершенно неожиданно для себя, предложил выйти замуж. Потом я долго не мог поверить в свое счастье. А потом очень долго не мог поверить в то, что это счастье закончилось. Самое обидное то, что я продолжаю ее любить не смотря ни на что. Например, на ее нежелание прислушиваться к моему мнению, на полный приоритет мнения ее матери над здравым смыслом, не смотря даже на то, что Таня неоднократно уже говорила мне: «Не люблю». А я не верю. Особенно мне не хочется верить в это сегодня, в день одиннадцатой годовщины нашей свадьбы. Сегодня придут друзья, теща и Татьяна возятся на кухне, а я мужественно пролежал в постели до десяти часов, игнорируя попытки сыновей поднять меня на ноги. Но вставать все равно придется, на моей совести выбивание ковров и помощь на кухне. У нас есть пылесос, но мама жены считает, что палас нужно обязательно выколачивать. Может быть, она и права, но в ее присутствии любая, даже самая простая операция превращается в мучительную борьбу, преодоление вселенских трудностей. Деревья должны быть обязательно посажены на расстоянии двух метров пятнадцати сантиметров друг от друга. Изменение дистанции подобно смерти. «Мне умные люди сказали!» – с потрясающей убежденностью отвергает она всякие попытки внести зерно разума в некоторые догмы, одновременно исключая из числа умных людей и себя, и меня.