- Поражаешь, Богданова. У меня мать с отцом не допёрли, куда я собрался, а ты за минуту раскусила.
- Рома едет с тобой?
- Да. И Бес, и Ветер, и Янчик, и Стас. Только Насте не говори. Ладно, Шерлок Холмс, мне надо идти. Пока.
Воропаева я раскусила быстро. Да и не могло быть по-другому, когда всё сознательное детство у тебя на кухне с десяток парней планируют драку, собираются на драку или залечивают раны после драки. Ромка, конечно, никакой не бандит, как сказал Гордей, но в захудалом провинциальном городишке все вопросы решались в драке. Дрались и за девушек, и за сигарету, и для развлечения. Поэтому перебитые пальцы, следы от дубинки, разбитые губы и носы - норма для меня. Я никогда не видела самих драк, но последствия обрабатывала перекисью еженедельно.
Я не боялась крови, но, когда представила её на Роме, мне стало плохо. Прям до дрожащих коленок и пульсирующей боли в висках.
- Привет, Бельчонок. – услышала я в трубке телефона.
- Я говорила с Гордеем, и он сказал о том, что вы сегодня едете… - номер Ветрова набрала на эмоциях и теперь не находила слов, чтобы сказать, что боюсь за него. Но Рома словно сам всё понял.
- Будешь ругаться? Не пустишь?
- Нет. Вы друзья и должны вместе… Просто будьте осторожнее.
- Бельчонок, все будет хорошо. Мне надо идти.
- Ром! – прокричала я, боясь, что парень отклонит звонок. – Позвони мне потом, пожалуйста… Только обязательно.
- Я позвоню. Пока, Бельчонок.
После дополнительного занятия со старшей группой я усадила Нику в такси, и сама также направилась домой. В общаге я переделала все возможные дела, но Рома не звонил. Ближе к одиннадцати часам ночи я уже тряслась, как осиновый лист, ожидая худшего.
Глава 28.
Рома
- Ром, ты к отцу или сначала на квартиру заедешь, чтобы не шокировать старика запеченной кровью на руках.
- Я к Бельчонку раны зализывать. Она волнуется, кстати, по чьей-то милости, – и я грозно глянул на Гора. – Трепло.
- Она вообще-то сама догадалась, – оправдывался Гордей.
- С такой догадливой налево не сходишь, Бес, – как обычно вклинился в разговор Ильин со своими подколками.
- С такой, как Дикарка, и не должно хотеться налево, – поставил точку в разговоре брат. – Ты вообще к отцу собираешься или тебя уже не ждать?
- Собираюсь. Успокою Бельчонка, получу необходимую дозу ласки и приеду. Отец не поймет, если я променяю наши мужские посиделки на девчонку.
- А что тут понимать? Влюбился наш Бесик по самое не хочу. Не может уже без поцелуйчика от Катюхи спать лечь.
- Хватит трепаться. Поехали уже. И так на вас целый день убил.
- А хотелось на Богданову… - не унимался Янчик.
Бл*дь, и что этим придуркам ответить, кроме того, что я действительно по уши вляпался в Богданову. Вот прям уже без шанса. Она нон-стопом крутилась в моей голове. Я, твою мать, даже рихтуя морду обидчику Гора, думал, какой лучше стороной подставиться под его кулак, чтобы потом Бельчонок своими холодными пальчиками и нежными губками мою ранку пожалела. Идиот. Да только мне уже пофиг. Затянула меня эта девочка, не могу ей сопротивляться, да и не хочу больше. Да и на фига? Если с ней хорошо, как ни с кем другим.
Красивая. Дерзкая. Гордая. Умная. Нежная. Настоящая. Моя.
У меня от нее дух захватывает, и сердце с бешеной силой долбит грудную клетку. Я уже всё для себя решил – не отпущу и никому не отдам, пока не остыну к ней. А в том, что остыну, я был уверен. Но на эту тему я пока не буду думать.
Теперь мне куда важнее скорее добраться до Бельчонка. Тянет к ней сильно. Грудь сжимает без ее, и мерзкое ощущение пустоты душит. Но как только ее чистый, нежный взгляд прикасается к моей рваной душе я чувствую себя настоящим, целым…
- Ром... – прогремела в трубку Богданова после первого же гудка. – Всё в порядке?
- Спускайся. Я под твоей общагой. – от ее взволнованного голоса я тушуюсь. Бл*дь, кроет от того, что она беспокоилась за меня. Даже не знаю, как реагировать на такую отдачу от ее.
- Аптечку брать?
- В машине есть… - произношу, а затем слышу тяжелый обеспокоенный вздох.
- Значит, нужна… - её голос болезненно дрожит, а меня обдает новой волной смятения. – Я иду. Я скоро…
От предвкушения увидеть ее, прикоснуться, подушечки пальцев покалывает, и губы расползаются в неконтролируемой улыбке. Как только вижу ее, выхожу из машины. Не усидеть. Секунды кажутся часами. Как только Бельчонок подходит ближе, вижу в ее глазах страх. Бездумно притягиваю к себе, чтобы успокоить, но больше даже не ее, а себя, свое сердце. Беспомощно смотрю на Бельчонка, желая найти что-то, что вернет мне контроль над моей жизнью. Но вижу только то, что разрушает все мои эгоистичные ориентиры. Корка отстраненности, неприступности трескается, и я впускаю чуждые мне ранее чувства в себя, позволяю им просочиться в мое сердце и вместе с кровью распространиться по всем венам, сосудам, мельчайшим капиллярам и заполнить меня до краёв тем, чего я так боялся, чего сторонился и во что уже перестал верить. Я всегда знал, чего хочу, ясно представлял свое будущее. А сейчас заблудился даже не в трёх соснах, а в двух – в своих чувствах и ее отношении ко мне. Здесь и сейчас я был счастлив, но адские боялся нового меня.