— Молли, — позвала она, нежно прикасаясь к плечу дочери. — Просыпайся.
— Сегодня воскресение, — пробормотала Молли. — Уходи.
— Сегодня мы идём на барбекю к Даттонам, помнишь? Быстро прими душ и через полчаса спускайся вниз. Коул и Линдси уже уехали. Мы опаздываем, поэтому вставай и собирайся.
Кари вышла из комнаты, прежде чем Молли смогла ей возразить.
Через час Молли молча сидела на пассажирском сидении джипа. Кари резко свернула направо и остановилась у ворот, ведущих к дому Макса.
— Мы на месте, — сказала она, хотя знала, что Молли не ответит. Линдси предположила что, возможно, у Молли начались критические дни, и, следовательно, нужно было относиться к ней снисходительно. Но теперь Кари задавалась вопросом, возможно ли, что за переменами в поведении дочери стояло что-то большее.
— Прежде чем мы выйдем, для нас это последний шанс, чтобы поговорить. Ты до сих пор не хочешь со мной разговаривать?
Молли упрямо смотрела прямо перед собой. Она ничего не сказала, даже не издала ни малейшего звука. Если бы глаза дочери не были открыты, Кари взяла бы её за запястье и проверила бы пульс. Вместо этого она ввела код на воротах и стала ждать, пока они не откроются.
— У тебя начались месячные? Если ты хочешь поговорить об этом...
Молли застонала, что Кари восприняла как отрицательный ответ.
— Это его дом? — спросила Молли. — Выглядит как отель.
— Ого, она разговаривает, — сказала Кари, заработав мрачный взгляд своей дочери.
Вскоре после этого они стояли у входной двери, где их приветствовал Макс. Сердце Кари подпрыгнуло в груди. С облегчением она заметила, что он не выглядел особенно расстроенным, скорее запутанным. Учитывая тот факт, что женщинане видела его три дня после пикника, было слишком очевидно, почему она с ним ещё не поговорила. Кари скучала по нему. И не раз пыталась позвонить. Он сказал, что готов был влюбиться в неё, но она не могла не задаваться вопросом, будет ли он по-прежнему уверен в своих чувствах, когда узнает правду. Дьявол! С влюбленностью, вероятно, уже всё решилось, когда она сбежала. «Дыши, Кари, просто продолжай дышать».
— Привет, — обратился он к Молли.
— Привет, — произнесла Молли. Её голос был хриплым, так как она не пользовалась им в течении долгого времени.
Однако в тот момент её дочь была на шаг впереди них. По крайней мере, у Молли всё ещё был голос, и, по-видимому, она даже смотрела ему в глаза. Девочка уже её ненавидела, но что на счёт Макса? Как они отреагируют, когда она расскажет им, что они отец и дочь? Втроём они прошли через прихожую и вниз по коридору. Единственный звук, который было слышно — это стук их обуви о кафель.
Макс пошёл вперед. Голубая рубашка с короткими рукавами плотно обтягивала его широкие плечи, и свободные шорты открывали взгляду натренированные икры. Когда они вышли в сад, то первым делом поздоровались с Бреанной. Макс сопровождал Молли, представляя её своей семье. Почувствовав запах древесного угля и аромат гамбургеров, томящихся на гриле, рот Кари наполнился слюной, а живот заурчал. В последние дни она почти ничего не ела.
— Она такая красивая, — сказала Бреанна Кари.
— Спасибо.
— Синяки Макса постепенно тускнеют.
Кари подняла бровь.
— Он получил только то, что заслужил.
— Я так и подумала.
Линдси помахала ей с другой стороны сада. Она держала в руках ребёнка Салли и Дэна, и, сидя в кресле у бассейна, казалось, чувствовала себя как дома. Даже отсюда Кари могла разглядеть, как женщина тихо улюлюкала с двухмесячной Ханной и строила для неё гримасы. В нескольких метрах от Линдси за столом сидели Николь с Дэном и разговаривали.
— Я очень рада, что ты пришла, — сказала Бреанна. — Макс совсем другой, когда тебя нет рядом.
Кари заметила, что Бреанна до сих пор делала всё возможное, чтобы свести их.
— Я уверена, Макс хорошо справляется без моей помощи.
— Ты не права. Только взгляни на него. Он улыбается... первый раз за три дня.
Кари попыталась перевести разговор на другую тему и спросила:
— Джои сегодня придет?
— Нет, но ты, конечно, будешь рада услышать, что в следующую субботу мы идём на встречу с терапевтом, — она схватила руку Кари и сжала её. — Я хотела попросить тебя о большой услуге.
— О чём?
— Я надеялась, что, возможно, ты согласишься пойти со мной... в качестве поддержки. Когда я чувствую давление, то никогда не говорю правильные вещи, и твоя помощь реально могла бы быть кстати.