Макс перевёл взгляд с Молли на Кари. Выражение его лица было непроницаемым, он мог чувствовать напряжение между ними, но, очевидно, всё ещё не имел никакого понятия, о чём, собственно, шла речь.
— Ты всегда говорила, что я могу тебе доверять, — сказала Молли, произнося слова громко и чётко. Коул перестал переворачивать гамбургеры. Линдси стояла рядом с ним.
— Так и есть, — сказала Кари. — Ты можешь рассказать мне всё. Но здесь и сейчас не самое подходящее время для обсуждения этого вопроса.
Молли упрямо вздёрнула подбородок.
— Я так не считаю. И думаю, что мы как раз находимся в нужном месте и в нужное время. Почему ты просто всё мне не рассказала, мам?
Кари отказывалась обсуждать этот вопрос перед людьми, которых она едва знала.
— Нам пора идти.
— Нет, пока ты не скажешь мне, встречалась ли ты уже когда-то с Максом, до того, как я родилась.
Салли подошла со своим недавно поранившемся ребёнком назад и открыла было рот, чтобы что-то сказать, однако остальные яростными жестами дали ей понять, чтобы она сохраняла тишину. Никто не выглядел более запутанным, чем Макс.
— Да, — ответила Кари, — мы уже встречались до этого.
— Когда?
— Много лет назад.
— Сколько именно прошло лет?
— Почти четырнадцать лет, — подключился к разговору Макс, очевидно, желая помочь. У Кари запылало лицо. Если её дочь хотела излить душу здесь, перед всеми этими незнакомыми людьми, что ж, значит, так тому и быть. Она ни на минуту не прогнётся перед своей тринадцатилетней дочерью.
— Мам, — твёрдо сказала Молли, — скажи мистеру Даттону, о чём ты хотела ему рассказать, но трусость не позволяла сделать этого.
Кари выпрямилась.
— Нет, я не сделаю этого. До тех пор, пока мы не останемся втроём. И к тому же, мне не нравится твой тон. А теперь мы едем домой, и ты будешь оставаться в своей комнате до тех пор, пока не будешь готова извиниться.
— Прекрасно, отвези меня домой. Но не раньше, чем я здесь закончу, — Молли повернулась к Максу и посмотрела на него. — Мистер Даттон, — сказала она, — если бы вы узнали, что у вас есть дочь, вы бы сильно испугались?
Макс нахмурился.
— Сожалею, малышка, я не знаю, что ты хочешь этим сказать.
— Молли, — вмешалась Кари, — остановись сейчас же.
— Вы бы запаниковали? — дрожащим голосом спросила Молли ещё раз. — Если бы вы узнали, что у вас есть дочь, вы побоялись бы брать на себя ответственность... вы прошли бы мимо, сделав вид, что её будто не существует?
Кари посмотрела на Макса.
— Ты не обязан отвечать, — она схватила дочь за руку, но Молли не сдвинулась с места.
Внимание Макса было обращено на Молли.
Девочка ткнула пальцем себе в грудь.
— Я ваша дочь, мистер Даттон.
Сестры Макса ахали и издавали удивлённые звуки.
Миссис Даттон выглядела бледной и слабой, как и её дочери, но это не удивительно.
— Я тоже ничего не знала, — сказала Молли Максу, отвечая на его озадаченное выражение лица, — до тех пор, пока не подслушала разговор мамы и Линдси после вечеринки в боулинге. Если я вам не нравлюсь, и вы не хотите больше меня видеть, я смогу это понять. У меня никогда не было отца, так что я не знаю, что должна сказать, кроме того, что рада, что познакомилась с вами. И рада, что, наконец, узнала, кто мой отец, — она сделала паузу, чтобы сделать глубокий вдох. — Я всегда спрашивала себя, почему у меня нет маминых волос или её зелёных глаз. И всегда задавалась вопросом, такие же ли у моего отца синие глаза, как у меня. Забавный ли он или умеет красиво петь.
— Он не может удержать ни тона, — сказала Бреанна. Джилл толкнула её рукой, заставляя замолчать, чтобы Молли смогла закончить.
Девочка стерла слезу со щеки.
— Я сожалею о том, как вела себя сегодня, что вывалила на вас всё это и испортила семейный праздник. Но было приятно снова встретиться с вами… и вашей семьёй.
Молли схватила фотографию, которая всё ещё оставалась у Бреанны в руке, фотографии её и Макса в боулинг центре. Затем с дрожащими губами протянула еёДаттону.
Кари замерла. Она была сердита на свою дочь, однако, больше всего, злилась на себя за то, что вообще позволила этому случиться.
***
Макс взял фотографию и внимательно на неё посмотрел, затем перевёл взгляд на Кари, ожидая подтверждения. Но она не была столь же храброй, как дочь. Женщина стыдливо опустила глаза в пол.
Макс не знал, что ему следовало сказать или сделать. Внезапно, он почувствовал себя глупо и бестолково. Даттон посмотрел на фотографию и изучал её так хорошо, как только было возможно при данных обстоятельствах. Это было самое удивительное, что он когда-либо видел: те же самые тёмные волосы и синие глаза, те же самые губы, тот же самый нос. Не могло быть никаких сомнений в том, что они были отцом и дочерью.