Ближе к седьмому месяцу я начала опухать и мне было тяжело ходить. Вес я набрала небольшой, чуть больше веса самого ребенка, но мне было плохо. Игры подходили к концу, Максим и Денис лидировали по общему рейтингу. Еще несколько игр и мы вернемся домой. Оказывается братья выигрывали уже два года подряд и этот год не стал исключением. Проигравшие команды оправдали себя тем, что сделали подарок для будущего наследника Максима. То, что ребенок не Максима, знали только мы втроем и это навсегда останется между нами.
Вернувшись в Генуя, я сразу сдала все анализы, которые пропускала. На следующий день меня положили в больницу, так как анализы были плохими, и ребенок не хотел переворачиваться. Целый месяц я провалялась в больнице, старательно выполняя все назначения врачей. Пол ребенка мне так и не сказали, но это был мой ребенок и я любила его и хотела, чтобы он родился здоровым.
Мотаясь с мужчинами мне было некогда думать о нем и, вообще, я боялась думать о нем, ведь все становилось более реальным. И теперь, когда мне сказали, что мой малыш может родиться больным, я сильно испугалась и ругала себя за такое поведение. За этот месяц в одиночестве, я научилась разговаривать с ним и чувствовать его, во мне просыпались материнские чувства и мне нравилось это. Я снова любила и никто эту любовь у меня не заберет и не растопчет.
Наконец-то, мне стало лучше и меня отпустили домой, но с условием: никаких нагрузок. Дома я провалялась еще месяц, двое мужчин скучали рядом со мной, исполняя все мои желания. Самое интересное, они никогда не показывали мне, что устали обо мне заботиться, они делали это с удовольствием.
Максим вообще с ума сходил и готовил комнату для ребенка самостоятельно, меня туда даже не приглашали. Он был уверен, что у нас родится мальчик.
Когда пришло время рожать, Максим был рядом со мной. Поддерживал меня и помогал. На самих родах он не присутствовал, но зашел сразу же, как ему разрешили. Ему первому в руки дали моего сына. Руки у него дрожали, но он аккуратно взял сына и бережно прижал к себе. Это был не его ребенок, но он счастливо улыбался ему. Я расплакалась, я не должна была так поступать с ним, мне было жалко его. Он заслуживает держать на руках своего сына, а не чужого. Он самый лучший мужчина в мире и я благодарю жизнь за то, что он встретился на моем пути. Но я никогда не смогу его полюбить и сделать его счастливым – это я поняла, когда он положил мне на грудь моего сыночка и я увидела в нем Женю.
Моя любовь всегда будет напоминать о себе в маленьком личике сыночка. Когда-нибудь я просто не выдержу этого. Врать Максу становилось все тяжелее, он не заслуживал этого.
Время шло, мужчины с удовольствием возились с ребенком, пока я восстанавливалась. Они накупили ему машин самых разных размеров, даже коляска была похожа на кузов машины. Мягкая игрушка, которую сынок обнимал во сне, тоже была машинка. Они баловали его и любили, как своего родного.
Общим собранием было решено назвать сына Мишка, так как когда ему что-то не нравилось, он начинал рычать, как медвежонок.
После родов я была постоянно вялая, возможно меня угнетало то, что я плохо поступаю с этими мужчинами. От переживаний у меня даже чуть молоко не пропало.
Если до родов Дэн мог приводить своих одноразовых подружек в дом, то после приезда Мишки домой, ни одной не было. Иногда он даже уходил гулять с Мишкой, оставляя нас с Максом наедине. Но меня начинало тошнить, когда дело было еще на прелюдии. Если дело все-таки смогло продвинуться дальше, то после секса я чувствовала себя совсем разбитой. Не было никакого счастья и удовольствия от проведенного с ним времени, но я старалась. Моя игра в «благодарить» переходила уже в сумасшествие. Я становилась раздражительная и дерганая, и успокаивалась только, когда оставалась с сыном наедине.