Меня вмиг опустошило. Сердце пропустило несколько ударов, в глазах помутнело, к горлу подошла тошнота, каждый вздох отдавался болью в груди. Он опять обманул меня, а потом добил. Все его слова просто вода, которая утекает безвозвратно. За что же ты так со мной?
У меня подогнулись ноги и я осела на пол, держа в руках проклятую газету. Мыслей в голове не было, пусто было даже там.
– Как ты мог, Женя? Как ты мог? – Зашептала я.
– Мам – мам – мам… - На меня налетел Мишка и обнял за шею.
Я посмотрела на сына, глаза застлали слезы, стало тяжело дышать.
«Он никогда не узнает о тебе. И сюда я больше никогда не вернусь.» – Было принято однозначное решение.
– Домой поедем? – Спросила я у Мишки, вытирая слезы рукой. – К Максу и Дэну?
– Да! Да! Да! – Услышала радостный визгливый голосок. – Мас и Тэн!
– Сегодня уезжаем. – Сказала я ему и поцеловала в щеку. – Давай собираться.
Я уеду отсюда на любом транспорте. Держа сына на руках, я взяла телефон и забронировала два места в самолете, улетающим отсюда через пять часов.
Начались быстрые сборы. Родители молча смотрели на меня и не понимали, что происходит. Я еле держалась, чтобы не разреветься, но у меня даже времени на это не было. Пробежит слезинка и я ее быстро стираю, размазывая по щеке. Собирая вещи, мне попалось в руки вчерашнее платье. Оно обожгло мне руки и я бросила его на край кровати. Оно со мной не поедет.
Собранный чемодан я выставила к двери и быстро собрала Мишку.
– Вы вернетесь? – Глухо спросила мама бесцветным голосом.
– Может быть лучше вы к нам приедете? – Грустно спросила я.
– Что случилось Даша? Почему ты так резко решила уехать? – Все-таки не выдержал отец.
Я посмотрела на тумбочку с газетами, их так никто и не тронул. Газета лежала сверху, у меня кольнуло сердце, опять стало тяжело дышать. Я потянулась и взяла эту чертову газету и протянула маме.
– Он женился. – Я посмотрела на указанное время. – Только что.
Мама развернула газету и посмотрела на обложку.
– Ну и пусть он живет своей жизнью. Не уезжайте.
– Не могу я остаться, мам. Слишком больно. Я не смогу. Простите, но мы поехали.
По щеке опять пробежала слезинка и я смахнула ее ладонью. Мама быстро обняла меня, поцеловала в щеку и отпустила. Зацеловала в щеки своего внука, он заулыбался и потер щечки кулачками. А мама растирала по щекам свои бегущие слезы.
Отец был настолько расстроен и растерян, что даже не смог ничего сказать или сделать. Он попытался поднять руки, но они висели у него вдоль тела.
– Я позвоню, как приеду. – Сказала я, обняла покрепче сына и взяла чемодан за ручку.
Дошла до двери и открыла ее, оглянулась на родителей, они стояли растерянные и потухшие. Папа сделал шаг в нашу сторону и тяжело вздохнул.
– Я помогу с чемоданом. – С дрожью в голосе сказал он.
Я пошла вперед, неся сына на руках. Отец шел позади и тяжело дышал, хотя для него нести тяжелую сумку ничего не значит. Мы вышли из подъезда и подошли к уже ожидавшему нас такси. Водитель вышел из машины, забрал у отца чемодан и положил его в багажник. Мы с Мишкой повернулись к отцу.
– Пап, … - Я не знала, что ему сказать, в горле застрял ком. – Мне нужно уехать.
Я опять бегу, оставляя родителей в таком разбитом состоянии. Вернуться домой мне, возможно, и придется когда-нибудь, но сейчас я должна уехать. Ради сына и себя, иначе здесь я сойду с ума от любви и ненависти, от надежды и безнадежности.
– Едь с миром. – Тихо сказал он и пожал Мишке маленькую ладошку. – Защищай свою маму.
Он открыл заднюю дверь машины, приглашая нас сесть. У меня слезились глаза, но я смахивала ладонью, убегающие по щекам соленые капельки. Дверь за нами закрылась и машина поехала, увозя нас от родных людей. Мишка что-то болтал и махал деду рукой. Он не понимал, что происходит и я была этому рада.