Ворча, я сбрасываю ноги с кровати и встаю. Зевок вырывается из моего рта, когда я добираюсь до ванной и выполняю утреннюю рутину, как бездумный робот. Поскольку я не думаю, что у меня будет секс в день рождения этим утром — печальные времена — я запрыгиваю в душ. Теперь я проснулась.
Я собираюсь за десять минут, поэтому, когда я захожу в гостиную, я ожидаю только одного — запаха свежесваренного кофе. Вместо этого на кухонном островке разложены круассаны, багеты и другая выпечка, доска с закусками и фрукты.
У меня отпадает челюсть:
— Когда ты успел все это приготовить?
— Я уже несколько часов на ногах. С днем рождения, солнышко.
— Ты приготовила мне французский завтрак! Я не знаю, что сказать, — мое зрение уже затуманилось от наворачивающихся на глаза слез.
Он обходит кухонный остров и показывает в руке маленькую коробочку:
— Это тебе.
Мое сердце гулко бьется в груди. Маленькие коробочки обычно означают ювелирные украшения. Райдер всегда выбирал именно такие подарки. Он так и не понял, что я не из тех девушек, которым важны дорогие побрякушки. Я редко ношу что-то кроме сережек.
— Спасибо.
Дрожащими руками я развязываю бант и открываю крышку. Внутри я обнаруживаю серебряный браслет с несколькими шармами, уже свисающими с него.
— Тебе нравится? — голос Ноа дрожит, и он выжидающе смотрит на меня.
Я вынимаю браслет из коробки и осматриваю шармы:
— Он великолепен.
— Я знаю, что ты не носишь много украшений, но когда я увидел это в магазине, то не смог устоять. Видишь, я добавила американский флаг, канадский флаг, щенка далматинца…
— И хоккейную клюшку, и… — я прищурилась. — Это должен быть танцор? — я показываю на фигурку с вытянутыми рукой и ногой.
Он потирает затылок, выглядя при этом смущенным:
— Это танцовщица из семидесятых, наверное. Был выбор между этим и пуантами.
— Это самый продуманный подарок, который я когда-либо получала. Я в восторге.
— Правда?
— Да. Поможешь мне застегнуть?
Я протягиваю руку, и Ноа застегивает браслет на моем запястье:
— У них были и другие прикольные шармы, но я не знал, что еще купить.
— Они идеально подходят, — я поднимаюсь на цыпочки и целую его в щеку. — Спасибо.
— Не за что, — он смотрит на меня глазами, в которых искрится счастье. Я надеюсь, что мои глаза будут такими же.
Воздух вокруг нас заряжается электричеством, и не знаю, как он, но я в секунду готова затащить его обратно в постель, чтобы как следует поблагодарить за подарок. Ух ты, я стала той, кто думает только об одном.
Но наш момент прерывается, когда к нам присоединяется Харпер:
— Привет, доброе утро, ребята.
Ноа отступает на шаг и смотрит на нее:
— Доброе утро, Харпер. Надеюсь, я не слишком шумел раньше.
— Раньше? Разве ты только что не проснулся?
— Неа.
— Тогда я ничего не слышала, — она поворачивается ко мне и обнимает меня. — С днем рождения, милая.
— Спасибо.
— Твой подарок у меня в комнате. Я отдам его тебе, как только Ноа напоит меня кофе, запах которого я чувствую.
— Да, конечно, — он обходит остров и берет несколько кружек из шкафа. — Какой тебе? — спрашивает он ее.
— Черный подойдёт.
Он не спрашивает, какой я хочу, он уже запомнил мои предпочтения, как и я его. Мы встречаемся чуть больше недели, но уже достигли такого уровня близости, какого, честно говоря, у меня не было ни с Райдером, ни с предыдущим парнем. Это потому, что мы просто друзья, которые занимаются потрясающим сексом вместе, или это нечто большее?
— Боже, какой размах, — Харпер смотрит на все эти блюда.
— Мы будем рады, если ты присоединишься к нам, — говорит ей Ноа.
— О нет. Я не хочу быть третьим лишним на вашем свидании.
— Ты не будешь третьим лишним, — говорю я.
— Нет, нет. Я просто хочу кофе и круассан, — она тянется за одним из слоеных пирожных и снова исчезает в своей комнате.
— Может, мне наложить тебе в тарелку? — спрашивает Ноа.
— Всё нормально. Я сама сделаю, но спасибо.
Он передает бумажную тарелку, потому что уже знает, что я редко пользуюсь теми, которые потом придется мыть.
— Здесь много еды. Тебе, наверное, стоит взять с собой немного, чтобы поделиться с ребятами, которые поедут с тобой на автобусе.
— Мне грустно, что ты не едешь с нами в автобусе.
— Это было бы странно теперь, когда мы встречаемся.
Его губы кривятся в ухмылке:
— Ты не добавила слово фальшиво перед встречаемся.
Я опускаю взгляд на свою тарелку и делаю вид, что на сто процентов увлечена разрыванием круассана на части:
— Это слишком длинная фраза. Но ты понимаешь, о чем я.
Я не знаю, почему я все еще настаиваю на фальшивой части наших отношений. Это как последний щит защиты в моем арсенале. Мой пессимистичный ум ждет, что случится что-то ужасное.
— Однажды ты станешь моей настоящей девушкой, Джиа. Запомни мои слова.
Я не противоречу ему. Вместо этого я засовываю в рот кусок круассана и не спеша жую его.
— Однажды ты поймешь, что зря тратишь на меня время, и найдешь себе кого по лучше, — отвечаю я, полушутя, но страх реален.
Он нахмуривает брови.
— Солнышко, этого никогда не случится. Хочешь знать, почему?
— Почему?
Он не отвечает сразу, просто смотрит на меня своими напряженными карими глазами.
— Ты еще не готова это услышать, — он подносит чашку с кофе к губам и делает неуверенный глоток.
— Ты серьезно? Ты не собираешься мне сказать?
— Неа.
Надувшись, я отвечаю:
— Это мой день рождения. Ты должен мне сказать.
— Я скажу тебе, если ты наденешь мою джерси на игру.
Я поджимаю губы и смотрю на него сузившимися глазами.
— Это шантаж.
Он поднимает бровь.
— Правда?
— Да, — шиплю я. — На меня это не подействует. Я уже сказала тебе, почему я не могу носить твою джерси.
Он пожимает плечами, не обращая внимания.
— Тогда я тоже не могу раскрыть тебе свой секрет.
Я ставлю свою чашку и пробираюсь к нему:
— Держу пари, я могу заставить тебя выдать все твои секреты.
Удовлетворение разливается по моей груди, когда его адамово яблоко поднимается и опускается:
— Правда?
Я вторгаюсь в его личное пространство, поднимаю голову, чтобы сохранить зрительный контакт, и обхватываю его за талию:
— О да, детка.
Домофон жужжит, прерывая мои соблазнительные действия. Я уставилась на аппарат.
— Кому я нужна в это время?
— Это, наверное, Шон. Он подвозит меня до арены.
Разочарование захлестывает мою грудь:
— О, тебе уже пора уходить?
Ноа бросает взгляд на часы на микроволновке:
— Черт. Вообще-то да.
Он быстро целует меня в губы, а затем спешит в спальню, чтобы взять свою сумку. На меня опускается мрачное чувство, и я не знаю, как от него избавиться.
Ноа возвращается в гостиную и уже готов выйти за дверь, но тут он притягивает меня к себе и как следует целует на прощание. И это не помогает, а заставляет меня скучать по нему еще больше, когда он уходит.
Перестань быть глупой, Джиа. Ты увидишь его через несколько часов.
ГЛАВА 41
ДЖИА
На мой день рождения девочки приглашают меня на обед, и я, как обычно, опаздываю, потому что отвечаю на звонки родителей, сестер и Джейми. Джейми болтал со мной без умолку, больше обычного, и постоянно задавал вопросы о Ноа, хотя я никогда не говорила ему, что встречаюсь с ним. Удивительно, но он не стал меня за это корить.
Мы с девочками оказались в том же кафе, где я раньше обедала с Блэр, против чего Эшли возражала, пока не посмотрела меню в Интернете и не подтвердила, что там продают алкоголь.
— Во сколько тебе нужно быть на арене? — спрашивает Эшли, делая глоток мимозы.
— Наверное, мне уже пора выезжать. Игра в семь тридцать, и будут пробки.