И тогда он замолчал. Пауза затянулась. С силой провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую личину, и Вера почувствовала, как все его тело напряглось в немой судороге. По сильной широкой спине пробежала мелкая, сдерживаемая дрожь — не плач, а напряжение стального троса, готового лопнуть.
— Я сломал тебя... — прорычал, сдавленно хрипя от ненависти к самому себе. — Сломал самое красивое, что имел когда-либо. А теперь смотрю на тебя и вижу твою боль... и знаю, что я её причина. И не знаю... как это исправить. Не знаю, можно ли вообще...
Мучитель не просил прощения. Не оправдывался. Лишь... исповедовался. Выворачивал наизнанку всю свою трагедию.
Вера лежала, чувствуя, как сквозь ткань ночной рубашки передаётся напряжение его тела. Её собственные слёзы текли по вискам, но она не издавала ни звука. Хоть и видела в нём уже не тирана –– человека, который сам стал заложником собственного чудовища.
Он не ждал ответа. Просто лежал, пока дрожь не отступила, сменившись полным оцепенением. Под утро, когда измученное тело взяло верх, Максим уснул.
***
Прошло несколько дней. Неделя. Их жизнь напоминала хрупкое перемирие на минном поле. Он спал в кабинете, она — в спальне.
Однажды поздно вечером Вера вышла в коридор за стаканом воды. Воронов сидел в гостиной в темноте, только тлеющий красный огонёк выдавал его присутствие. Пленница, не ожидавшая стража, вздрогнула и неловко задела плечом этажерку у стены. На полке стояла небольшая бронзовая статуэтка всадника — единственная, кажется, бесполезная, неслужебная вещь во всей квартире, предмет, чьё происхождение и ценность она не знала.
Статуэтка закачалась, упала с полки на паркет с глухим, безвозвратным звоном. Голова всадника отлетела в сторону, покатившись под кресло.
Реакция была мгновенной и животной. Взбешённый брюнет вскочил, и в один шаг оказался рядом. Его рука, что всего неделю назад лежала на её волосах с тщетной нежностью — впилась в тонкое запястье. Железная хватка, знакомая до боли, до тошноты. В глазах, на миг выхваченных светом из кухни, вспыхнула слепая, рефлекторная ярость существа, чей скудный порядок был нарушен.
— Ты… — начал он, и тембр был низким, чужим, из того прошлого, что оба пытались похоронить. Злобный прищур скользнул с её лица на осколки бронзы у её ног.
Мужчина недоговорил. Взгляд снова упал на испуганный лик — на застывшее в молчаливом крике, широкие, полные чистого, неконтролируемого ужаса глаза. И на свои собственные пальцы, белые от напряжения, впивающиеся в её синеющую кожу.
Осознав содеянное, отпрянул, словно обжёгшись, и тут же отпустил руку так. В грудине сжало спазмом, коротко и болезненно.
Тишина. Только тяжёлое, сбитое дыхание — его. Её дыхания не было слышно вовсе. Она замерла, прижимая к груди помятое запястье, не в силах пошевелиться, отвести взор от разбитой фигурки — материального доказательства её вторжения в последнее, что, возможно, оставалось только его.
Воронов не взглянул на осколки. Смотрел лишь на свою руку и не узнавал. Потом медленно, с невероятным усилием, разжал пальцы, которые всё ещё были сведены судорогой, готовые снова сомкнуться.
— Всё равно… треснутая была, — прохрипел, глотая воздух. Оправдание вышло картонным, жалким. — Убирать не надо. Утром… я сам.
Он не пытался подойти, тронуть её снова. Только стоял, сжав кулаки, стремясь обратно спрятать вырвавшегося на свободу зверя. Внутри боролись исступление, растерянность и стыд — новое для него, мучительное чувство.
— Иди, — сказал Максим наконец, отвернувшись к окну, спиной к ней и к осколкам. — Иди спать.
Вера ушла, не дожидаясь повторения. В спальне, запершись, она долго сидела на кровати, разглядывая на руке красные, постепенно темнеющие отпечатки пальцев. Не синяки ещё, но их обещание. Она разбила его вещь. И реакция не заставила себя долго ждать. Видимо в этой вещи жила какая-то частица от него, которого она никогда не видела, а не майора Воронова. И теперь эта частица памяти о нём уничтожена.
Друзья, спасибо, что вы со мной. Видеть, как книга растёт в рейтингах благодаря вашему вниманию, — лучшая награда.
Если захотите поддержать «Веру» за её путь, это можно сделать одним простым способом: оценка на её главной странице (звёзды под обложкой) для истории значит очень много.
Искренне благодарю вас за то, что идёте этой дорогой до конца.