Она молчала, глотая слёзы.
— Отвечай! — уставился в затылок, сжимая ещё сильнее кости плеч.
— Я... я верю, — выдавила из себя.
— Лжёшь, — шептал возле самого уха, одновременно спускаясь к упругим полушариям. — Но ничего. Я научу тебя правде. Играй громче. — Продолжил, сжимая и разжимая свои крепкие ладони на дрожащей груди.
Похотливые собственнические прикосновения-захваты аккомпанировали убогой мелодии. Он приподнял её над банкеткой, наклонил к роялю, прижался сзади, приспуская нижнее бельё. Мощная мужская грудь тяжело вздымалась, дыхание стало поверхностным.
Вера в неестественной позе для музицирования, попыталась сосредоточиться на мелодии, но безуспешно — ноты фальшивили.
От резкого вторжения она вскрикнула. Ослабевшие руки громко шлёпнулись по клавишам, вызвав какофонию звуков.
— Никто не говорил останавливаться, — прошептал он, двигаясь в такт маршу.
— Играй. Играй, сука! — Процедил уже сквозь зубы
Слёзы заливали лицо, пальцы стучали по клавишам, извлекая уродливые, разорванные аккорды. Каждый толчок вгонял в чувство безысходности, тело вздрагивало, а из-под пальцев вырывались все более диссонирующие звуки. Это была пародия на музыку, сопровождение к поруганию.
Он ускорился, руки сжали округлые бёдра, и марш превратился в неистовую, дикую пляску. Рояль стонал под ними, клавиши звенели, а рыдания смешивались с его тяжёлым дыханием.
Получив желаемое, отдышавшись, отступил. Истерзанная его «лаской», она сидела, опустив голову на чёрно-белое полотно, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.
— Вот видишь, — сказал он, и в голосе послышалась странная удовлетворённость. — Даже из тебя можно извлечь нужные звуки. Надо лишь приложить достаточно... усилий. Я подумаю, как сделать наше обучение более плодотворным…
Воронов ушёл, оставив её в этом состоянии. С обещанием, гарантирующем новые травмы. Вера медленно подняла голову и в полированной поверхности крышки увидела своё отражение — заплаканное, разбитое, чужое. Это и есть плоды его обучения.
Для тех кому близка вынужденная близость и зависимость героины от воли героя, прошу в мою новинку
"Возьму тебя в залог" https://litnet.com/shrt/sJ0v
Он — бывший силовик. Холодная машина для решения проблем. Его месть — не порыв ярости, а выверенная операция по полному уничтожению.
Он забрал её, Марию Вольскую, как живой залог. Но для него это не просто сделка. Это — полигон. Его цель — сломать. Подавить. Унизить до основания. Лишить её воли, гордости, даже права на собственные мысли. Каждый его шаг, каждое слово, каждый взгляд — это рассчитанное давление, которое должно стереть личность в пыль.
Предупреждение: это история не для слабых нервов. Герой будет жесток. Он будет использовать силу, власть и психологическое насилие как инструменты. Здесь не будет поблажек или внезапной мягкости — только методичное, неумолимое давление.
Но даже у самой прочной стати есть предел усталости. Даже в самой сломленной душе может тлеть искра мщения.
Сможет ли он довести свою жестокую месть до конца? Или в самой бесчувственной машине однажды проснётся что-то человеческое — слишком поздно, чтобы всё исправить?
Это — психологический триллер о власти, подавлении и опасной грани, за которой жертва может перестать быть жертвой.
https://litnet.com/shrt/sJ0v
в тексте есть:
· Холодный жестокий герой (бывший силовик)
· Сильная, гордая героиня-заложница
· Сцены сексуального насилия
· Токсичные отношения
· Психологическое насилие
· Унижение и подавление
· Опасное влечение
· Изломанные психики
· Игра на подавление воли
Промо ищите дальше)
ГЛАВА 8. СОЦИАЛЬНЫЙ ТЕСТ НА УЗНАВАЕМОСТЬ
Спустя две недели он вошёл к ней. Вера инстинктивно прижалась к стене. Надзиратель держал большой свёрток. В нём находились: новое платье из тёмно-бордового бархата, простое, но явно дорогое, шляпная коробка и красная помада.
— Через час мы выезжаем. Надень это. — Сообщил ровной, лишённым интонаций речью, будто говорил о выезде на служебное задание.
В машине он уставился на её профиль, размышляя о предстоящей проверке. Выход в свет запланирован не увеселительным мероприятием. Был чёткий расчёт привести дочь арестованного профессора в самое логово. Если она дрогнет здесь, под сотнями глаз, — материал бракован. Эксперимент можно завершить без сожалений.