Свет погашен, остались только точечные лампы в начале и в конце вагона. Их достаточно, чтоб люди могли выходить в туалет и в тамбур.
Мы с Савой сидим рядом, опять.
Но в этот раз просто болтаем, иногда Сава, забывшись, трогает меня за руку, но я торопливо освобождаю свои пальцы.
Очень памятно то мгновенное помутнение, которое случилось с нами обоими пару часов назад. До сих пор в дрожь бросает.
Нет-нет-нет!
Посидим еще чуть-чуть… И спать.
Я кутаюсь в мягкий легкий плед, купленный за пятьсот рублей в магазине постоянных распродаж специально для того, чтоб по ночам в дороге укрываться.
Сава сидит в своей майке, голые татуированные плечи — горячие. Одно — так уж точно, я это чувствую. Именно им он прижимается ко мне.
Мы успели перекусить картофельным пюре мгновенного приготовления, выпить по чашке чая и заесть это все сухим печеньем. Мне — вполне достаточно для ужина, а Сава, наверно, голодный. Но у меня нет больше ничего, все запасы кончились, а выбегать на остановках и покупать дошик за бешеные деньги… Не до такой степени он голодный, а я — богатая.
Завтра утром мы будем уже в точке назначения…
Сава решит вопрос с деньгами и телефоном, он говорил, что это не проблема, главное, доехать… А потом…
Мы не говорим про потом. Словно это табуированная тема, полностью закрытая. Завтрашнее утро мне видится рубиконом, неким пределом, за которым… Ну, что-то будет, наверно? Должно быть. По крайней мере, мне будет очень жаль, если… Если все закончится вот так…
Дед всегда говорил, что просчитывать ситуацию надо так, чтоб держать в голове самые плохие варианты и быть к ним готовой. Тогда все, что выйдет лучше, чем твои расчеты, еще и принесет удовольствие.
И вот сейчас я просчитываю.
Тот самый.
Худший.
Если после приезда, Сава просто исчезнет из моей жизни.
Пытаюсь представить, каково это. Что буду чувствовать, о чем думать?
Эти мысли в голове сидят так прочно, что иногда зависаю во время разговора и смотрю на Саву. Будто пытаюсь насмотреться впрок.
Потому что я — дура.
И я влюбилась.
Я это четко знаю, ведь раньше такого никогда не было. Я ни разу в жизни ничего подобного не испытывала! Только читала… Да даже и чтение очень слабое представление дает… Теперь я это понимаю, да…
Сава, судя по всему, замечает, что со мной что-то происходит, потому периодически пытается потрогать, как-то обнять и поцеловать в шею. Или мазнуть губами по губам, легко и нежно.
Меня словно током дергает от каждого такого случайного прикосновения. А жар под кожей расплывается все больше и больше.
Вообще, странная ситуация: мы сидим, болтаем, типа, на совершенно нейтральные темы общаемся… А внутри все пылает. У меня — так точно! Того и гляди, загорюсь!
Под пледом становится жарко, я скидываю его с плеч.
И Сава, замерев на мгновение, моргает на мои голые плечи и, сглотнув, неожиданно поднимается и тянет меня на себя.
Рядом, через проход буквально, спят люди. Полный вагон пассажиров. А мы — одни во всем мире. И только наши отражения в темном окне дублируют происходящее.
Сава смотрит на меня сверху вниз, его глаза — черные в полумраке вагона.
А руки — тяжелые.
Смотрю, как размеренно пульсирует жилка у виска. Как медленно движется кадык по мощному горлу. Ощущаю, как сжимаются капканом большие ладони на моей талии.
Я могу это остановить.
Могу.
Но… Не хочу.
Вдруг, это все завтра закончится? А я так и не узнаю полноценно, каково это: умирать в его руках?
— Такая маленькая… — шепчет Сава, завороженно глядя на меня, — такая… Не бойся. Не боишься?
Отрицательно машу головой.
— Смелая… Я хочу тебя обнять. Можно?
Киваю.
Можно…
— И поцеловать. Сдохну, если не поцелую. Можно?
Снова киваю.
Можно…
— Иди сюда…
Сава неожиданно подхватывает меня под ягодицы, поднимая над полом. Растерянно цепляюсь за плед, сжимаю его зачем-то в кулаках.
Сава наклоняется… И целует. О-о-о… Как хорошо, что он меня держит… Иначе бы точно упала!
Этот поцелуй похож на предыдущий тем, что голову мне отключает намертво. И сразу. Мгновенно.
Я ничего не понимаю, могу только покорно раскрывать рот, позволяя себя целовать, так, как целуют взрослые опытные парни наивных девчонок, попавших к ним в лапы.
Сава — очень опытный, а я — крайне наивная.
Звезды сошлись.
Дальше у меня в памяти провал случается, потому что следующее осознание: мы сидим, я — верхом на Саве, боком к нему, мои голые ноги — на соседнем сиденье.