Но сосед не задержал взгляд на мне, прошелся дальше, по лицам других людей, по обстановке вагона, потолку, полу… Едва слышно вздохнул… И откинулся на сиденье, закрывая глаза.
За ночь я в полусне отмечала, что он вставал, выходил, возвращался, опять умащивался… И так несколько раз.
А утром долго и с удивлением изучала развалившегося в неудобном кресле парня. Он спал, откинув голову назад, и татуированная шея его неловко изгибалась.
Я смотрела, смотрела…
И все больше мне было странно.
Наряд какой-то нелепый… Широкие рваные джинсы, словно краской заляпанные, с карманами, кучей каких-то нашивок разных цветов. Темная майка, открывающая полностью забитые татуировками широкие плечи и массивные руки. Цветные браслеты на запястьях, плетеные, разномастные… Он что, этот… как его? Дитя цветов? Хиппи? Дед говорил, что были такие в семидесятых…
Лицо парня было скрыто белой кепкой.
Он спал, широкая грудь мерно поднималась и опускалась.
И я, немного загипнотизированная этим спокойным медитативным движением, все не могла оторвать от соседа взгляда.
А затем он, словно ощутив, что на него смотрят, резко вскинулся и сел ровно. Снял кепку и прищурился прямо на меня.
Его глаза, неожиданно светлые и безумно яркие, тут же вогнали меня в краску. А само выражение их… Он как-то так смотрел, изучающе, в легкой иронией и откровенным интересом, что я не выдержала, резко поднялась с места и, прихватив рюкзачок, торопливо пошла в тамбур.
Сердце билось дико, щеки краснели, губы словно налились кровью. Я вообще не могла понять, что со мной происходит.
Ну, парень, да.
Красивый?
Да… Несмотря на все эти дурацкие прибамбасы, красивый.
Глаза такие… Ох… И волосы эти светлые, почти белые, взлохмаченные. И руки. Сильные, загорелые. И сам он… Словно инопланетянин…
В тамбуре я постояла, подышала, приходя в себя.
И вернулась обратно.
Пока шла к своему месту, натолкнулась на неприятный, какой-то ощупывающий взгляд мужика, сидящего через три ряда от меня.
Отвернулась.
Этот мужик уже дырку во мне проделал, пока стояла на перроне, ожидая поезд, и потом тут. Хорошо, что места все пронумерованы, и садиться надо было согласно купленным билетам, а то, если б он еще и рядом оказался, то поездочка была бы офигенной.
Мужик, не сводя с меня взгляда, что-то коротко сказал своему соседу, тот тоже на меня посмотрел и заржал.
Фу, противно как.
Я устроилась на своем месте, мельком оглядела соседей, старательно не задерживая взгляд на парне, отвернулась к окну.
Боковым зрением чувствовала, что он смотрит, и краснела.
Правда, смотрел он недолго, снова заерзал, начал оглядываться по сторонам, а затем спросил, не у кого-то конкретно, а в пространство:
— А тут еду дают?
Его соседка, как раз разворачивающая нереальных размеров курник, засмеялась:
— Ага! А еще наливают!
— Да? — он снова начал оглядываться, — а когда?
Соседка фыркнула, принимаясь за свой курник, второй наш сосед, мрачный мужик, от которого я ни одного слова вообще не слышала еще, только глянул на парня и отвернулся, закрывая глаза.
Парень непонимающе покосился на него, потом на жующую женщину, сглотнул.
И мне стало жаль его, такого растерянного.
— Здесь не кормят, — коротко сказала я, — скоро станция, там можно будет купить что-то.
— А воду дают? — как-то по-детски у него этот вопрос получился, и сам парень неожиданно показался мне совсем ребенком. Котенком, выброшенным на улицу из теплого, сытого дома.
— Нет, — помотала я головой. — Не дают…
Парень опять покосился на жующую соседку. От курника шел убийственный запах лука и жареной курицы.
Он снова сглотнул.
Голодный же, наверно… А вещей у него с собой нет никаких. Кто ездит в поезде без вещей?
Я уже открыла рот, чтоб предложить ему яблоко хотя бы, но он опередил:
— Скоро станция, да?
Я кивнула.
Парень откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
Яблоко так и осталось в сумке. Тревожить соседа и навязываться я не стала.
На станции он поднялся и целеустремленно двинулся к выходу.
Я только взглядом проводила высокую поджарую фигуру… Сама с места не двинулась, заметив, что тот мужик с неприятным взглядом тоже отправился гулять. И его сосед с ним.
Нет уж, не надо мне лишних сложностей.
И вот теперь, глядя на пирожок в руках парня, я думаю о том, что, наверно, сосед мой совсем неопытный путешественник. Иначе бы он никогда не купил пирожок на железнодорожной станции…