— Первый. Заочный. Журфак. — коротко выдаю я информацию, уже поняв, что со мной не просто от скуки разговаривают.
— Понятно, почему не видела. У заочников моего предмета нет… — она оглядывает меня пристально, — ты занимаешься спортом, да?
— Не-е-ет… — удивленно тяну я.
— Да? Странно… А хочешь себя попробовать? В легкой атлетике?
Я молчу, переваривая неожиданное предложение. Нет, бегаю я быстро и хорошо, детство на природе, в лесу. не прошло даром, но не до такой же степени…
— В тебе все задатки, — продолжает женщина, — мне в команду нужны спортсменки… Конечно, то, что ты — заочница, усложняет… Но, с другой стороны, какая разница? Главное, что ты учишься же… — это она сама с собой, похоже, говорит, — короче, я предлагаю тебе попробовать. Если все получится, и ты попадешь в команду от универа, сама понимаешь, много бонусов может быть… Ты учишься на бюджете?
— Нет…
— Ну вот один из бонусов — возможность перевестись на бюджет…
Как только она мне это говорит, у меня, наверно, глаза сами собой загораются.
Бюджет! Это… Это же офигеть, как круто!
— Я согласна, — не раздумывая, говорю я.
Женщина, уловив мою реакцию, улыбается.
— Ну и отлично. Мне нужны твои данные. Меня зовут Вязанкина Альбина Викторовна, я — преподаватель физкультуры в университете и тренер сборной по легкой атлетике. А сейчас пошли, я тебя отпрошу у преподавателя. Кто у вас сейчас?
— Куваев.
— Очень хороший преподаватель. Вам повезло.
— Если вы так считаете…
Я иду следом за энергичной Вязанкиной и думаю о том, что в моей жизни определенно белая полоса. И ей конца не предвидится!
В самом деле, что может случиться?
22. Когда заканчивается белая полоса…
После пяти пар я не выхожу из универа. Потому что ни один нормальный человек мои слабые шевеления ногами ходьбой не назовет.
Кое-как доползаю до рекреации на первом этаже, уныло сажусь на широкий подоконник и прислоняюсь к холодному стеклу затылком.
Блин…
Почему я думала, что справлюсь с этим?
Я же никогда не пробовала! Я даже училась дома! И, оказывается, никакого понятия не имела, до какой степени это тяжело: сидеть на одном месте полтора часа, с малюсеньким пятиминутным перерывом. И не просто сидеть! Учиться! Воспринимать море совершенно новой информации!
И не просто воспринимать! Записывать! Успевать!
Как они это все делают?
У нас было три пары истории журналистики и две пары жанров.
И все их вел один человек.
Профессор Куваев.
Наверно, очень хороший специалист… Наверно, все его регалии, которые он довольно четко обозначил в самом начале первого занятия и которые я, само собой, даже не запомнила, очень заслужены… Но бог мой, до чего же он нудный!!!
Это просто что-то невероятное!
Первую пару я еще сидела. Терпеливо пыталась хоть что-то записать, вычленить из монотонного гудения его голоса какие-то вехи, за которые можно зацепиться.
Вторая пара сильно пошатнула мою уверенность в том, что я вообще что-то смогу записать и потом разобрать написанное.
Ну а дальше…
Чем больше я сидела, больше слушала, тем глубже погружалась в беспросветный кошмар: я ничего не понимаю! Я ничего не успеваю! Я вылечу отсюда! Никакая Корзинкина не поможет!
Паника накрывала меня с головой, не помогало вообще ничего. Тем более, что рядом с собой я видела точно такие же офигевшие физиономии. Наверно, никто не ожидал такой подставы в первый же учебный сессионный день.
Народа в группе было довольно много, все разного возраста, но, в основном, все-таки постарше, парни за двадцать точно, девушки, по виду которых можно было определить офисных работниц. Были даже прямо очень взрослые парочка дяденек и три тетеньки. Зачем им заочка журфака, вообще непонятно.
Но вопросов особо никто не задавал, все сидели, задавленные Куваевым.
На переменах мы, конечно, чуть-чуть общались, но как-то все равно не особенно активно.
Рядом со мной сидел веселый улыбчивый парень, чуть старше меня. И, если в самом начале он прямо-таки оптимизмом пылал, то к концу третьей пары уже походил на всех остальных одногруппников: затравленное выражение лица, тусклый взгляд, подрагивающие руки.
Интересно, как я выгляжу? Ходячим мертвецом, сто процентов.
Они-то все тренированные, в школы ходили, на уроках сидели… А я…
Парня звали Витек, и на коммерцию журфака его засунули предки. Он работал, подрабатывал барменом в одном из крутых заведений города, неплохо зашибал и учиться не хотел. Но отец пригрозил, что без вышки выкинет из квартиры и перепишет все на старшего брата, который, по традиции “умный был детина”, что-то там где-то закончил и работал, как все нормальные люди, в офисе. И Витек вынужден был пойти учиться туда, куда папаша хотел.