Детский лепет, типа.
Обидно!
Я хочу что-то сказать, но не нахожу от обиды и злости, что. Под руку лезет здоровенная мохнатая башка волка, носящего смешную кличку Жучок.
Машинально глажу, и он неожиданно облизывает мне лицо.
Родственная душа. Чует, что я за его хозяйку переживаю, места себе не нахожу.
Мы тут, а она там одна, маленькая, хрупкая, беззащитная!
И этот еще, старый черт!
“Не отпускай их”!
“Внимательней там”!
Да она малышка совсем! Что значит, “не отпускай”?
Невольно сильнее цепляюсь за густую шерсть Жучка, и машину подбрасывает на ухабах.
Богдаха что-то сосредоточенно читает с экрана телефона, хмурится.
— Че там? — спрашиваю я.
— Блядь… — шепотом матерится он, и дед тут же высказывается:
— Рты вымою с хлоркой, вашу мать! Пиздюки мелкие! Материться они мне тут будут!
— А себе? — хамлю я, не сдержавшись.
Понятно, что это — единственный родственник Оли моей, и понятно, что первое впечатление не переделать потом, но он не прав.
Он свою внучку не бережет!
— А мне не такие свистуны замечания делали.
— Плохо, значит, делали… — бормочу я, отворачиваясь.
Дед хмуро посматривает на меня, потом на задумчивого Богдаху, а после неожиданно примирительно говорит:
— Олька стрелять научилась раньше, чем говорить, и знает, где у меня оружие. А Кеша не даст ее в обиду.
— Все равно! — срывает меня, — а если они вашего медведя пристрелят все же? А ее… А ее…
Тут у меня не то, что язык не поворачивается, но даже в головы слова отказываются залетать. Потому что не может быть ничего плохого с моей Птичкой! Только не теперь, когда я ее нашел! И когда понял все про нее и про себя!
— Не пристрелят, — дед спокоен, — Олька их с дерева не спустит, и за стволы не даст взяться. Сомневаюсь, что они у них вообще с собой, эти стволы… Но ты прав, надо торопиться. Держитесь.
То есть, до этого мы ехали размеренно, что ли?
Правда, через секунду я забываю о своем возмущении, и реально хватаюсь за все, что под руку попадается: плечо Богдахи, поручень, крышу, мокрый нос Жучка, потому что трясти начинает так сильно, словно мы не по дороге едем, а через барьеры прыгаем.
Дед матерится про себя, удерживая руль, а мы стараемся держать рты закрытыми, чтоб языки не прикусить.
Потом, через пять минут таких скачек, мы выруливаем на относительно ровную трассу, и там дедов козлик развивает бешеные для этого хлама километры в час.
У Богдахи снова загорается экран телефона, он смотрит, скалится.
И, в ответ на мой взгляд, говорит:
— Твой отец и твой брат приехали.
— Куда? — туплю я.
— Сюда, — кратко отвечает Богдаха, — в лесу уже. В гостях у Оли.
— Бля-а-а-ать… — я прикидываю перспективы знакомства совершенно отмороженного папаши и совершенно бесчувственного старшего братишки с моей Птичкой. И свои перспективы примирения с ней после этого. Мизерные. Нулевые!
Учитывая, что Сандр должен быть со своей женой в медовом отпуске, а папаша еще пару дней назад, я это сто процентов знаю, тусил с Настей в нашем загородном ранчо и по этому поводу тупо отрубил все возможную связь с внешним миром…
То, что они оба оставили своих баб и приперлись сюда…
Ничего хорошего мне это не сулит.
И Богдахе, судя по скучной морде, тоже. Он должен был меня стеречь и проебал. И теперь получит, несмотря на все вновь открывшиеся родственные связи.
— Родня твоя, щегол? — спрашивает чуткий, когда не надо, дед.
И усмехается как-то очень уж по-взрослому, по-волчьи.
— Ну вот и посмотрим на купцов…
— Каких еще купцов? — я сегодня, похоже, верхнюю грань по тупости пробью. Но реально не понимаю, о чем он.
Еще и тачку снова регулярно подбрасывает на местных недо-дорогах! Весь мозг сотрясается! И головной, и спинной!
— Совсем вы, мелкие, от корней оторвались… — бурчит дед, лихо закладывая вираж, чтоб объехать лежащее на дороге внезапное бревно, — у вас купец, у нас товар… Сватовство. На сватов посмотрим, решим, привечать вас или метлой поганой гнать…
Я представляю себе, как дед гонит со двора метлой отца, Сандра и роту его самых близких охранников… И прикрываю глаза в бессилии.
Сватовство будет… Что надо.
Пережить бы…
И Ольку не потерять окончательно.
Потому что меня, дурака, она простит. Я все для этого сделаю. А вот родню мою ебанутую…
Это же сразу весь товар лицом.
Верней, жопой.
45. Оля. Товар лицом
— Там медведь, — спокойно и чуть даже отстраненно говорит Александр, глядя в окно.