А мне этого не надо!
Мне к ней близко хочется!
И, желательно, прямо вот сейчас!
Стою на крыльце бани, вглядываюсь в темнотищу, которая тут осенью падает прямо-таки неожиданно и плотно, прикидываю логичный маршрут, где нет “сайги” деда и зубов Жучка.
В дом нельзя.
Не знаю планировку, да и скрипит он, собака, сдает пришлого влет.
А, значит, самое логичное, лезть по верхам.
Дед этого явно не предусмотрел. Как и моей любви к экстремальным видам спорта. Не то, чтоб я в паркуре круто секу, но пару уроков брал.
Уж до окна любимой девушки доберусь как-нибудь!
Приняв решение, не торможу.
Глаза уже привыкли к темноте, очертания предметов вполне себе различаю.
Разгоняюсь, прикидываю примерный маршрут… И бегу. Легко цепляюсь за выступ у самой крыши, подтягиваюсь, причем, с той стороны, где чисто. Жучок, насколько я помню, у своей будки трется, роет носом землю, как кабанчик. Ищет, наверно, свою нычку, которую у него Кеша увел. Занят, короче, сильно.
Пакостливый енот был мною замечен у беседки. Ворует яблоки. Тоже занят.
Деда не замечаю, но свет внизу в комнате горит.
А вот окошко у Птички — нет.
Если она сидит с дедом, то тихонько подожду. Сюрприз ей будет.
Мысли эти не мешают мне шустро передвигаться, цепляться за выступы, подтягиваться, замирать, пережидая возможный кипиш, и скользить дальше.
Мне очень хочется увидеть мою Птичку.
В конце концов, я для нее сегодня море подвигов совершил.
И хочу свою награду!
Правда, перепрыгивая тихим кошаком через подоконник, я даже не подозреваю, насколько горячая награда меня ждет…
В маленькой комнатке полумрак.
Оглядываюсь со странным ощущением провала в прошлое. Словно я не в современности, а в спальне какой-нибудь сказочной принцессы, например. Типа, как у Пушкина, которого мне Настя читала перед сном когда-то. И мультики я смотрел, тоже старые, про царевну и семь богатырей…
Были там такие странные слова: горница, светелка и остальные…
А в следующую секунду, когда глаза мои привыкают к полумраку и выцепляют нужный объект, все посторонние мысли про светелки, горницы и Пушкина вылетают из башки со свистом.
Потому что я нашел свою спящую царевну.
Птичка моя свернулась клубочком на кровати, положила ладошку под щеку и спит себе тихонько.
И не знает, что я тут, у ее постели.
Стою, напряженный и возбужденный, и взгляда от нее оторвать не могу.
Жадно рассматриваю открывшуюся передо мной картину, делаю шаг и опускаюсь на колени перед кроватью.
Птичка, словно почувствовав, вздрагивает чуть-чуть, но не просыпается, а переворачивается на спину.
Губки ее жалобно подрагивают, приоткрываются, нежное кружево на груди поднимается и опускается.
И я…
Черт, я начинаю понимать всех этих долбанутых сказочников, заставляющих своих героев непременно целовать спящую девушку.
Есть в этом что-то… Глубоко порочное и возбуждающее.
Она спит себе и не знает, что зверь уже у ее кровати. Что она — уже в его власти.
У-ф-ф…
Надо будить и забирать ее, нет времени на… Это все…
У моей царевны имеется целый отряд стерегущих ее охранников. Если хоть один из них что-то почует…
Но не могу.
Просто не могу сейчас будить.
А вот трогать…
Ладонь чуть подрагивает, когда касаюсь рассыпанных по подушке волос. Гладких, невероятно мягких.
Мягче и нежнее только щеки ее. И губки.
Сглатываю, стараясь действовать тихо-тихо, и в то же время быть настороже, чтоб, если проснется, суметь закрыть ей рот, не дать вырваться испуганному крику.
И офигенно себя в этот момент чувствую, клянусь!
Что-то такое, насквозь маньяческое. И почему-то это дико возбуждает.
Опираюсь локтем о кровать, нависаю над спокойно спящей моей девочкой. А она… Улыбается во сне, спокойная и сладкая.
Слишком сладкая, чтоб дальше сдерживаться!
Накрываю ее губы жадным поцелуем, одновременно обездвиживаю, навалившись полностью и перехватив запястья ладонями.
И ощущаю, как она просыпается.
Прямо во время поцелуя.
Как вкусно и сладко вздрагивает всем телом, инстинктивно пытается вырваться, мычит мне в губы испуганно.
Ой, ка-а-айф…
Не прекращаю целовать, перехватываю запястья покрепче одной ладонью, отбрасываю мешающееся между нами одеяло на пол и рывком раздвигаю стройные ноги.
На ней нет белья. А у меня нет больше терпения.
И мокренькая такая! Развратная моя Птичка! Что тебе снилось? Надеюсь, что я!
От рывка и жесткого довольно-таки проникновения, моя малышка вытягивается в струнку подо мной, испуганно распахивает ресницы, неверяще смотрит в мое лицо.