— Верю, — шепчу я, и Сава замирает, с надеждой вглядываясь в мои глаза.
— Веришь?
— Да.
— Почему?
Странный вопрос. Ты же этого хотел?
— Просто… Верю.
У меня и в самом деле нет ответа на этот вопрос.
Это же настолько естественно: если я позволяю ему быть со мной, здесь, сейчас, позволяю называть себя невестой, выгораживаю перед дедушкой… Конечно, я верю!
А, если не верить, то зачем это все вообще? Если не доверять человеку полностью?
Зачем быть с ним?
— Оля… — выдыхает Сава, видно, что-то отыскав в моих глазах все же, какой-то нужный ему ответ, — Оля… Я… Я не подведу. Никогда больше ничего такого… Клянусь.
Я лишь киваю.
И шмыгаю носом, сгоняя накал страстей и момента.
Но мне сейчас так хорошо! Так на душе правильно!
И поплакать хочется. И стыдно от этого глупого детского желания.
— Не плачь, ну ты чего, Птичка моя? — Сава снова обнимает, потом целует, потом укладывает обратно на кровать, нависает. И глаза его становятся голодными и темными.
— Хочу тебя постоянно, Птичка, — шепчет он, — до боли, честно!
И толкается вперед, показывая, как сильно он сейчас меня хочет.
— Давай еще разочек, да? — лихорадочно скользит Сава ладонями по моему телу, раздвигая ноги, подстраивая меня так, как ему надо, — а то не добегу, блядь, до машины. Сдохну на половине пути.
— Сава… Сава… — я под его напором не могу устоять, хоть и ситуация крайне щекотливая. Вот не уверена я в том, в чем так сильно уверен Сава.
Конечно, дедушка не слушает нас, да и стены тут толстые, но то, что он знает, что Сава здесь, со мной, я не сомневаюсь.
Знает.
Но не приходит.
И угрозы его — это именно угрозы.
Если бы дедушка не желал видеть Саву рядом со мной, то его бы в периметре пары километров не было, это точно.
Дедушка только выглядит простоватым пенсионером, а территорию свою может зачистить очень качественно. Сама наблюдала несколько раз.
Потому происходящее тут, в моей комнате, отдает неправильностью. Развратной такой неправильностью.
И я хочу остановить Саву, потому что, если в первый раз реально проснулась чуть ли не в процессе и отталкивать его, разгоряченного и безумного, было глупо, то сейчас… Сейчас мы переходим грань.
И дедушкино терпение тоже не вечное.
Но как остановить моего дикого парня? Как? Особенно, когда он так целует… И такое делает… И все внутри еще мокрое же, и дрожит, и сладко сжимается…
— Оля… Я прям быстро…
О… Черт…
Он горячий внутри меня. Стискиваю бедра, обнимая Саву ногами, прогибаясь в пояснице и закусываю губу до боли. И встречаю грубые, болезненные немного движения в себе.
Он не ласкает больше, держит крепко, чтоб не дергалась. Наваливается всем весом, терзает губами висок, кожу возле уха. Жесткие пальцы впиваются в волосы на затылке, натягивают…
До искр перед глазами!
И сладких судорог по всему телу!
Сава умудряется вовремя закрыть мне рот губами, сжать сильней, догоняя в пару рывков.
И рыча от удовольствия.
— Птичка моя… Моя… Моя… Только моя… — Сава чуть приходит в себя, настолько, чтоб снова стать нежным. — Больно сделал? Прости… Я… Словно с ума сошел… Прости…
Обнимаю, выдыхая ему в шею свой кайф.
Дурачок он какой, все же…
Ничего не понимает в женщинах…
54. Оля. Дедушкино благословение
— Нет! Со мной пойдешь! Сейчас!
Читала я когда-то, что секс делает мужчин покладистей. Типа, они мягкие становятся, добрые. Ноги раздвинь и потом проси все, что хочешь…
Так вот.
Нифига подобного!
Или это мне бракованный в этом отношении мужик достался.
Закатываю глаза, выдыхаю, призывая все свои дипломатические умения, смотрю в непримиримое лицо Савы…
И, плюнув на дипломатию, обнимаю его, валю на кровать, сажусь верхом.
Словами не получается, будем другие аргументы использовать.
Сава тут же радуется этим аргументам, лапы привычно укладывает на талию и явно готовится к третьему раунду нашего противозаконного веселья.
— Птичка… — шепчет он, — охуенно смотришься… Давай пониже чуть-чуть…
Я улыбаюсь, наклоняюсь специально так, что мазнуть волосами по щеке Савы, он пытается поймать меня, урчит, словно всем довольный кошак.
Надо же, а только что рычал тигром тут.
— Сава… — мурлычу я, — ну что ты выдумываешь? Это тебе легко же… Ты вон какой… Си-и-ильный… Ах… Ги-и-ибкий… А я… Я не смогу…