Когда играем последнюю песню нашего сета, мне не терпится увидеть ее снова. Она заноза в заднице, но чертовски предсказуемый труженик, всегда одна из первых на сцене после шоу.
— Ты был великолепен, Индианаполис! — кричит Джесси в микрофон, и мы играем последние аккорды, чтобы закончить вечер.
Свет в зале гаснет, и я ухожу со сцены, передаю свой бас Коротышке, пока ищу взглядом Томми. Она стоит в окружении своих коллег, устремив взгляд на сцену и готовая к работе. Девушка слегка поворачивает голову, как будто чувствует, что я за ней наблюдаю.
Белое полотенце швыряют мне в лицо, портя обзор.
— На кого ты там смотришь? — игриво спрашивает Эшли у меня под боком.
В зале зажигается свет, и Томми исчезает.
— Ни на кого, — говорю я и доказываю свою точку зрения, заставляя свои ноги идти прочь, хотя это чувствуется так, будто я оставляю что-то важное, что-то жизненно важное для моего счастья, позади.
— Не похоже, что ни на кого. — Эшли не отстает от меня, пока мы возвращаемся в гримерку. — Кажется, кто-то влюбился.
Я смеюсь, и звук получается совершенно неестественным. Надеюсь, что Эшли этого не заметит.
— Ни для кого не секрет, что мне нравятся женщины. Но это не значит, что я в кого-то влюблен. И мы что, во втором классе? Взрослые не влюбляются.
Мы сворачиваем в длинный коридор, уставленный коробками и ящиками.
— Неправда. Я была очень влюблена в Бена. — Впереди гримерка, а у двери толпится небольшая толпа. Не редкость после шоу. Она вздыхает, когда видит своего мужа. — Все еще люблю.
— Женщины влюбляются. Мужчины — нет.
— Это правда? — спрашивает Эшли, когда мы подходим к группе. — Мужчины не способны влюбляться?
— Нет, — говорит Джесси, притягивая Бетани ближе к себе. Кажется, ее не беспокоит, что он весь мокрый от пота, когда она прижимается к нему. — Мы не называем это влюбленностью. Мы называем это желанием трахнуться…
— Джесайя! — Его жена закрывает ему рот, ее глаза расширены. — Я знаю, что ты не собирался говорить, что влюбленность — то же самое, что и возбуждение.
Он кусает ее руку, пока она не отпускает его рот, а затем с силой целует ее, прижимая к стене. Отлично.
— Каким бы заманчивым ни был этот разговор, мне нужен душ. — Я открываю дверь с мыслями о том, чтобы как можно быстрее убраться подальше от своих товарищей по группе, пока они не увидели в моих глазах что-то, что я не готов объяснить.
И сталкиваюсь с невидимым силовым полем, которое посылает меня назад.
Моя задница ударяется о бетон. Я смотрю вверх, недоумевая, что, блядь, только что произошло. Все в радиусе пяти футов от меня разражаются смехом, а я все еще нахожусь в оцепенении, пытаясь понять, как, черт возьми, я за считанные секунды из вертикального положения оказался на заднице.
И тут я вижу это.
В дверном проеме натянута какая-то сверхпрочная полиэтиленовая пленка.
— Никогда не видела, чтобы человек твоего размера падал так быстро, — говорит Джейд, протягивая мне руку.
Я отмахиваюсь от нее, пытаясь сохранить хорошее отношение, но чувствуя себя полным тупицей.
— Приятно знать, что я могу развлечь вас, ублюдки. — Я пытаюсь встать, у меня болит копчик.
Джесси все еще смеется, когда дает мне «дай пять».
— Я не был уверен, что ей удастся это провернуть. Это было эпично.
Томми.
Ее местонахождение во время нашего шоу больше не является тайной. Я рад, что ее не было рядом, чтобы засвидетельствовать мое унижение. Если только…
Я поворачиваюсь, осматривая окрестности, и ловлю ее, выглядывающую из-за угла.
— Ты, — рычу я.
Ее смеющаяся ухмылка исчезает с шокированными «Ох, черт», прежде чем девушка бросается прочь.
Вот засранка.
ГЛАВА 7
ИТАН
На следующий день в Гранд-Рапидсе я рано выхожу из гримерки за кулисы, чтобы поискать Томми. Знаю, что как только группа разогрева выходит на сцену, большая часть команды идет либо в свой автобус, либо в «кормушку», чтобы поесть. И я надеюсь, что она голодна.
Запах горячей еды и рокот голосов доносятся до меня еще до того, как протискиваюсь в дверь. Небрежно осматриваю комнату, стараясь не выглядеть так, будто ищу кого-то конкретного, и беру бутылку воды. Один из сотрудников арены, парень по имени Дин, поднимает подбородок.
Оборачиваюсь, и что я вижу? Томми склонилась над тарелкой с едой, держа в одной руке недоеденный бургер, а в другой — картофель фри, покрытый кетчупом. Козырек ее бейсболки приподнимается, когда я приближаюсь.
— Томми. — Я опускаюсь на сиденье напротив нее и стараюсь не чувствовать удовлетворения от ее ответного хмурого взгляда.