— Ты, блядь, издеваешься? — Итан возвышается надо мной, пока я медленно встаю в полный рост. — Знаешь, Томми, от чего я проснулся сегодня утром?
— У меня есть неплохая догадка, да. — Я прикусываю нижнюю губу зубами, чтобы не улыбаться.
Он одет в джинсы и мятую футболку, его волнистые волосы в беспорядке обрамляют лицо, что наводит меня на мысль, что тот только что встал с постели. Его глаза превращаются в маленькие щелочки.
— Ты хоть представляешь, каково это — проснуться с анальной пробкой во рту?
Из моего горла вырывается фырканье, и я разражаюсь смехом.
Он обнажает зубы, обещая расплату.
— Посмейся хорошенько. Давай, выкладывай все.
— Мне жаль… — Снова пытаюсь извиниться, но, судя по выражению его лица, абсолютному унижению и отвращению в его глазах, мне следовало попросить Эллиот заснять его пробуждение на видео. У меня сводит живот, так сильно я смеюсь. — Ты попробовал ее на вкус?
Он вторгается своим большим телом в мое пространство. Я втягиваю воздух. Мой смех затихает, когда смотрю на него. Итан делает еще один шаг, и я оказываюсь зажатой между его широкой грудью и бетонной стеной. Мой пульс учащается, а ноги подкашиваются.
— Думаешь, это смешно? — Его взгляд останавливается на моих губах, загораясь огнем, когда моя улыбка исчезает. — Теперь не так смешно, когда шутка направлена против тебя, — говорит он низким голосом, который я чувствую в очень интимных местах.
— Что это значит…
Его рот плотно прижимается к моему. Я удивленно вскрикиваю, и парень пользуется этим, погружая свой язык между моими губами и проталкивая его за пределы моих зубов, чтобы лизнуть и опустошить мой рот. Прижимаю руки к его мускулистому животу и готовлюсь оттолкнуть его, когда парень обхватывает мою челюсть и наклоняется, чтобы углубить поцелуй. Пальцами крепко сжимаю ткань его рубашки и прижимаюсь ближе. Он рычит мне в рот, посасывает мою нижнюю губу и зажимает ее зубами. Акт первобытный, животный до такой степени, что у меня кружится голова. Если бы не хватка за его рубашку, боюсь, я бы свалилась в кучу у его ног.
Итан отрывает свой рот от моего, и в его глазах мелькает удивление, прежде чем я поднимаюсь на цыпочки и тянусь к его рту. Моя кожа словно оживает, когда тот большой рукой обхватывает мое бедро. Сильными пальцами обхватывает мою поясницу, прижимая меня к себе с несокрушимой силой. Я крепко держусь, когда парень нависает надо мной, мое тело бескостное от его поцелуев, моя спина выгибается дугой, когда он отклоняет меня назад, пока я не оказываюсь беспомощной. Итан держит меня, контролирует мой рот и владеет мной в этом поцелуе.
Теперь я понимаю.
Из-за чего вся эта суета.
Когда Пол поцеловал меня, я отошла, вытирая слюни с подбородка и удивляясь, почему людям так нравится что-то такое неловкое и грязное. Но когда целую Итана, в этом нет ничего неловкого или грязного. Он не заставляет меня чувствовать себя неуклюжей девственницей. Парень заставляет меня чувствовать себя сексуальной, желанной женщиной.
Когда Итан в третий раз отрывает свой рот от моего, я позволяю ему. И жду, что он отпустит меня, поставит на ноги и уйдет, посмеиваясь над тем, как легко было меня соблазнить. Вместо этого тот шокирует меня, обнимая и кладя подбородок на верхушку моей бейсболки. Моя щека прижата к его груди, я слышу, как его сердце бьется почти так же быстро, как мое, органы пульсируют вместе, как удар контрабаса.
— Это не сработало, — тихо говорит он, его голос хриплый и грубый. — Я думал, что от моего рта тебя стошнит, ну, знаешь, из-за всей этой истории с затычкой.
В его словах звучит вопрос, на который я не знаю, как ответить. Почему от его рта меня не тошнит? Волна смущения и унижения накатывает на меня, нагревая лицо и заставляя меня вспотеть.
Он хотел, чтобы этот поцелуй был шуткой мести, а я бросилась на него, как и любая другая женщина, с которой тот вступает в контакт. Я ерзаю и отстраняюсь, чтобы высвободиться из его объятий.
— Не уверена, что здесь произошло. — Это самая большая правда, которой я когда-либо делилась с Итаном. Потому что правда ничего не понимаю.
Парень пригибается, чтобы заглянуть под козырек моей кепки.
— Я могу точно сказать тебе, что здесь произошло. Мы разделили потрясающий поцелуй, Томми. — Его брови сошлись. — Вот уж чего я никогда не думал, что услышу от себя в трезвом виде.
Я улыбаюсь, его самоуничижительный юмор заставляет меня почувствовать себя немного менее глупо.
— Эй. — Он поднимает мой подбородок и проводит большим пальцем по моей нижней губе, а затем опускает руку. — Не кори себя за то, что тебе понравился этот поцелуй. Я получил от него охренительное удовольствие и не чувствую себя ни капельки виноватым.