— Кто сказал, что мне понравилось? — Моя попытка бравады проваливается, когда Итан понимающе ухмыляется. Я пожимаю плечами, из последних сил пытаясь притвориться незатронутой. — Это было нормально.
— Просто нормально, да?
Я хмурюсь и снова пожимаю плечами.
— Я целовал много женщин…
— Как будто мне нужно напоминание.
— И я говорю о тысячах женщин…
— Я должна быть впечатлена?
Он продолжает говорить, как будто я не сказала ни слова.
— Женщины либо тают, либо вцепляются в меня, когда целуются, а ты, милая Томми, сделала и то, и другое.
Это смешно!
— Я не вцеплялась в тебя! — Чувствую как краснеет мое лицо, когда ложь легко соскальзывает с моих губ. Я растаяла. Точно растаяла.
Он приподнимает футболку, демонстрируя впечатляющий пресс. Там, прямо у его пупка, прямо над дорожкой светло-каштановых волос, исчезающей под поясом его джинсов, видны четыре слабых красных следа.
— Я этого не делала. — Я знаю, что сделала это. Все еще чувствую сопротивление его мышц против кончиков моих пальцев.
Он опускает ткань.
— Продолжай говорить себе это.
— Я…
Рация оживает у меня на бедре.
— Том, где ты, черт возьми? — Голос Пола как ушат холодной воды.
Итан хмурится на устройство.
— Ты нужна Пророку на погрузочной платформе. Томми, ты там…
Я нажимаю на кнопку и подношу трубку к губам, избегая осуждающего взгляда Итана.
— Я здесь. Скажи ему, что я уже иду.
— Где ты была? Ты должна была…
— В ванной. — Я проталкиваюсь мимо Итана и направляюсь к задней части арены.
— Почему бы не сказать ему правду? — говорит Итан мне в спину.
Мои ноги замирают на месте.
— Почему бы не сказать ему, что ты была со мной? — В его голосе звучит искреннее любопытство, может быть, даже немного разочарования.
Я поворачиваюсь лицом к рок-звезде.
— Потому что мне стыдно.
Он отшатывается, как будто мои слова были ударом по яйцам.
— Последнее, чего я хочу, это быть просто еще одной цыпочкой, которую ты целовал.
Итан засовывает руки в карманы, не отрывая взгляда от моих глаз.
— Кем ты хочешь быть?
— Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
Он хмурится, и, прежде чем успевает отговорить меня, я ухожу.
ИТАН
Она хочет, чтобы ее оставили в покое.
Точнее, хочет, чтобы я оставил ее в покое.
Я мог бы исполнить это желание Томми, если бы она высказала его раньше. До того, как заползла под мою кожу, как плотоядный вирус.
До того поцелуя.
Прошло десять часов с тех пор, как мы поцеловались, а я все еще чувствую вкус ее языка, ощущаю ее нежное тело в своих объятиях, жжение от ее коротких ногтей, впивающихся в мою кожу.
Она хочет, чтобы ее оставили в покое? Я никак не могу этого сделать.
Мне не составило труда выяснить, в каком номере отеля она находится. Потребовался всего один звонок менеджеру «Четырех сезонов», и через десять минут я в бейсболке и толстовке еду в лифте на третий этаж.
Коротышка упомянул, что сегодня вечером вся команда собирается пойти по местным стрип-клубам. Можете считать это диким предположением, но что-то подсказывает мне, что Томми не согласится на такой вид осмотра достопримечательностей.
Лифт пикает, и я легко нахожу ее комнату. Слабый звук телевизора изнутри дает надежду, что мои усилия были не напрасны.
Закрываю глазок пальцем и стучу три раза.
— Обслуживание номеров!
— Что? Я не заказывала обслуживание номеров!
Я ловлю себя на том, что усмехаюсь при звуке ее голоса, а потом говорю себе, что хватит быть жутким засранцем. Стучу снова.
— Обслуживание номеров!
— Уф… иду! — Дверь распахивается, и в прихожей стоит почти голая Томми. — Что ты здесь делаешь?
— Что на тебе надето?
Наши вопросы заданы в унисон, и мы оба ждем ответа. Не тороплюсь с ответом, изучая женщину. Я мог бы ждать всю неделю, если это означает, что смогу смотреть на нее в это время. Шорты с эластичным поясом, которые выглядят на несколько размеров меньше, и белая майка на тонких бретелях — интересно, знает ли она, что я вижу ее темные соски сквозь ткань? На ней нет этой дурацкой бейсбольной кепки, а волосы зачесаны назад и убраны от лица. Большие серые глаза, обрамленные темными бровями, которые переходят в тонкий нос, изящную линию подбородка и идеально подходящие для поцелуя губы.
— Пижама. — Она упирает руки в бедра. — Это то, что большинство людей надевают в девять часов вечера. — Томми прищуривает глаза. — Где еда?