— Ты знаешь, что я имею в виду.
Я не идиот и знаю, почему такой человек, как Пророк, не хотел бы, чтобы его единственная дочь встречалась с таким парнем, как я. Из-за моей репутации. Моей профессии. Единственный способ, которым я смогу продолжать встречаться с Тейлор, — это когда она, наконец, начнет полностью доверять мне, независимо от того, что говорят или думают другие.
— Может быть, твой отец начнет относиться к тебе как к взрослой, если ты начнешь вести себя как взрослая.
Ее взгляд перемещается на меня.
— Что, черт возьми, это должно означать?
— Я что, неясно выразился? — Жар ее неприятия будоражит мое нутро. — Позволь мне пояснить. Каждый раз, когда я пытаюсь приблизиться к тебе, ты устраиваешь детский припадок и отталкиваешь меня.
— Это неправда!
— Я пришел к тебе в автобус, ты нарисовала на моем лице член. Мы решили попробовать, а теперь ты ввязываешься в ссору. Ты впускаешь меня только когда пьяна или с похмелья. Ты, как ребенок.
— Пошел ты!
Я смеюсь в слабой попытке скрыть то дерьмо, что творится у меня в груди.
— Ты охотно принимаешь выпивку от парня, который пытается напоить тебя, чтобы залезть к тебе в штаны, но отталкиваешь меня, потому что боишься, что твой папочка не одобрит? Как насчет того, чтобы сказать…
— От тебя пахнет женщинами, и ты весь в их блестках!
Какого черта?
— Это моя работа! — Я протягиваю руки. — Это я, это то, что ты получаешь. Ты ждешь, что я стану кем-то другим только для тебя? Повзрослей!
Тейлор отшатывается.
— Я ухожу. — Она разворачивается и бросается к двери.
— Черт! — Я ловлю ее прежде, чем девушка открывает дверь, прижимаюсь к ее спине. — Не уходи. Прости, я не имел в виду то, что сказал.
— Нет, имел.
— Я же говорил тебе, что облажаюсь. Я здесь на чужой территории. — Вздыхаю, закрываю глаза и шепчу ей в волосы: — Я не привык не получать то, что хочу.
Ее мышцы немного расслабляются. Я бы не заметил этого, если бы не прижимал к себе ее тело.
— И кто теперь ребенок?
— Ты права. Я идиот.
Тейлор не пытается освободиться от моей хватки, и в конце концов расслабляется, прижимаясь к моей груди.
— Я тоже идиотка. Знаю, что фанатки — это часть твоей работы. Я просто устала и ненавижу, что чувствую их запах на тебе.
Будь я проклят, если ее ревность не делает мой член твердым, а все нутро за ребрами не становится теплым.
— Я понимаю. Запах одеколона другого мужчины на тебе сделал бы меня склонным к убийству.
В ее горле вибрирует небольшой гул.
— Я думал о тебе весь день. А теперь ты здесь, и я не могу сказать то, что нужно. — Я откидываю волосы с ее шеи и целую ее горло. Она наклоняет голову, расслабляясь еще больше, и я провожу губами к ее уху. — Ты всегда так восприимчива, когда я вот так стою у тебя за спиной. — Я покусываю мочку ее уха. — Почему?
— Потому что я тебя не вижу, — шепчет она.
— Тебе не нравится, как я выгляжу? — Я прижимаюсь носом к ее шее, обнимаю рукой за талию и целую в основание шеи.
Она втягивает воздух, когда я провожу языком по ее ключице.
— Нравится. В этом-то и проблема.
Наконец-то мы становимся честными.
— Мне тоже нравится, как ты выглядишь. А еще нравится, как ты чувствуешься и как звучишь. Просто находиться с тобой в одной комнате делает меня счастливым. Пожалуйста, останься. Хотя бы на час. — Я отхожу, чтобы Тейлор могла повернуться, и притягиваю ее в свои объятия. — Расскажи мне о своем дне.
Мы снова оказываемся на диване, повернувшись друг к другу так, что только наши ноги соприкасаются. Она рассказывает мне о месте проведения шоу и о проблемах, с которыми они столкнулись при подготовке сцены. Теперь я понимаю, почему она устала. Тейлор уверяет меня, что ее накормили, и спрашивает меня об интервью на радиостанции и встрече с фанатами. Я решаю, что сейчас не самое подходящее время говорить о том, как я расписался на женской груди.
Когда у нас заканчивается тема для разговора, я придвигаюсь ближе и переворачиваю ее бейсболку козырьком назад, чтобы притянуть девушку к себе для поцелуя. Как бы я ни хотел зайти дальше, она дважды отталкивает меня, говоря, что от неё «воняет», поэтому я предполагаю, что ничего большего, чем поцелуи, не будет.
Тейлор отстраняется первой, тяжело дыша, с припухшими губами и раскрасневшимися щеками. Застенчиво улыбается и смотрит на меня из-под ресниц, словно стесняясь реакции своего тела.
— Мне, наверное, пора.
Я облизываю губы, смакуя вкус, который она оставила после себя.
— Я собираюсь придумать, как нам проводить больше времени вместе. — Сжимаю мягкие кончики ее волос у плеча и перетираю шелковистые локоны между пальцами. — Я рассказал Роджеру о нас.