Улицы становятся все менее населенными, а фонари — все дальше друг от друга. К тому времени, как внедорожник въезжает на темную стоянку, я превращаюсь в лужу похоти, желая ускорить наше свидание и вернуться в наш номер.
— Мы на месте, — говорит Итан, убирая свою теплую ладонь с моей ноги. С ее отсутствием приходит ясность.
— Что это? — Я наклоняюсь к нему, чтобы посмотреть в окно. Там большое здание, но оно темное, и на стоянке только одна машина. — Не думаю, что оно открыто.
Роджер останавливает машину, и я прищуриваюсь, чтобы прочитать надпись на стеклянных двойных дверях.
— Не подглядывай. — Итан закрывает мне глаза другой рукой. — Это сюрприз.
Он ведет меня с заднего сиденья машины, и я обнимаю его за талию, чтобы не упасть, пока мы маневрируем через дверь в комнату, где пахнет попкорном и потными ногами.
— Готова? — На мой кивок он убирает руку.
Дискотечные огни и гигантское пространство объясняют запах ног.
— Скетинг-ринк!9
— Это место в нашем полном распоряжении, что включает в себя все то, что мы захотим из торгового киоска, так что надеюсь, что ты захватила с собой аппетит.
Я обнимаю его, потрясенная его заботливостью.
— Из всех мест, куда ты мог бы меня сводить…
Он нежно целует меня.
— Я подумал, что потащить тебя в какое-то душное пятизвездочное дерьмовое шоу не произведет на тебя впечатления.
— Ты прав. — Мне было бы неприятно чувствовать себя гадким утенком в комнате, позером или, что еще хуже, шлюхой-золотоискательницей.
— Ты впечатлена?
Его неуверенность удивляет меня, но как часто великому Итану Кроу приходилось планировать свидание для девушки, которая не была ослеплена его деньгами?
Наш поцелуй быстро становится жарким, когда парень поднимает меня и облизывает мой рот. Пробирается рукой вниз, чтобы погладить мою попку, его пальцы оказываются под подолом и задевают мои трусики. Я мурлычу ему в рот — слева от нас кто-то прочищает горло. Итан натягивает рубашку на мой зад, и мы поворачиваемся, чтобы увидеть мужчину в рубашке-поло «Скатопия», который держит две пары роликовых коньков.
Итан не отпускает меня, мои ноги болтаются в сантиметрах от пола, пока он обращается к мужчине.
— Это для нас?
— Да, сэр. — Он кладет коньки.
Я вырываюсь из рук Итана, и он неохотно отпускает меня, нахмурившись. Я благодарю мужчину и сажусь на скамейку рядом, снимаю ботинки и надеваю меньшую из двух пар. Итан обменивается несколькими словами с менеджером, затем садится рядом со мной, чтобы надеть свои коньки.
— Как ты узнал мой размер?
— Посмотрел на твою обувь, пока ты была в душе. — Он зашнуровывает коньки, и мы встаем одновременно. — У тебя есть какие-нибудь пожелания?
— Музыка? — Я обдумываю это. — «Вайтснейк»? «Скид Роу»? Что-нибудь из восьмидесятых.
Итан ухмыляется.
— Мне нравится ход твоих мыслей, Томми.
Что-то в том, что он называет меня моим прозвищем, заставляет меня покраснеть. Что такое с этими дурацкими девчачьими гормонами?
Он вбивает что-то в свой телефон, и динамики оживают под песню Here I Go Again группы «Вайтснейк».
Мы неуклюже идем к катку, и парень берет меня за руку, когда мы выходим на скользкую поверхность.
— Я могу это сделать. — Я не каталась на роликах уже много лет, но у меня есть опыт катания. Это одна из единственных вещей из моего детства, которые я помню с любовью.
Он не дает мне стряхнуть его руку.
— Я знаю. Мне просто нравится прикасаться к тебе.
Я удивлена, что Итан может кататься на коньках, поскольку он не отстает от меня.
— Ты умеешь кататься на роликах?
— Я из Мичигана. Вырос на ледовых коньках.
— Хоккейные или фигурные?
— Смешно. Хотя из меня получился бы отличный фигурист. — Он пытается сделать несколько причудливых движений ногами и терпит неудачу, чуть не падая. — А может, и нет.
— Хотя в трико ты выглядел бы отлично, — говорю я сквозь улыбку.
Он обходит меня так, что катится спиной вперед, держа меня за руки.
— Теперь ты просто выпендриваешься!
— Это работает? — Он подмигивает.
Работает. Еще как.
— Может быть. Почему ты решил стать музыкантом, а не пойти в НХЛ?
Итан разворачивается и едет рядом со мной.
— В музыке я был лучше, чем в хоккее. Мой старший брат мог бы стать профессионалом, но он пошел в ВВС, как только ему исполнилось восемнадцать.
— У тебя есть брат?
— Джеймс. Он полярная противоположность мне. Единственное, что у нас есть общего, это то, что мы оба не могли дождаться, когда уедем из нашего дома. Я переехал в Лос-Анджелес сразу после окончания школы.