Небо едва освещено, думаю, что сейчас где-то около пяти часов утра, и на третьем виброзвонке я тянусь к аппарату.
Его руки обхватывают меня сзади.
— Не обращай внимания. — Голос Итана хриплый и невнятный ото сна.
После того как занимались любовью прошлой ночью, мы оказались в душе, где целовались и прикасались друг к другу, пока оба не были готовы сделать это снова. Я подумала, что заняться сексом в душе может быть забавным, но Итан отказался, сказав, что когда-нибудь обязательно попробуем, но для второго раза, мы должны придерживаться постели. Я пыталась бороться с ним, соблазнить его под теплыми струями душа, но он продолжал настаивать, что так будет лучше для меня.
Сейчас, когда сжимаю бедра и чувствую небольшую боль между ног, то думаю, что, возможно, он был прав.
Его телефон снова вибрирует.
— Я не могу игнорировать это. — Я стону и закрываю уши. — Почему бы тебе просто не ответить?
Его большая рука нависает надо мной, и он отвечает на звонок рычанием:
— Какого хрена тебе надо?
После серии «да» и «нет», наконец, говорит: «хорошо» и вешает трубку. Он зарывается лицом в мою шею, вдыхает, а затем отпускает меня, чтобы выскользнуть из постели.
Я прижимаю простыни к груди.
— Все в порядке?
Итан надевает спортивные штаны, и я стараюсь не смотреть на его полутвердый член под тканью.
— Я не знаю.
— Звучит не очень хорошо.
Парень натягивает футболку через голову, и его взгляд останавливается на мне. Я наблюдаю, как разочарование исчезает из его выражения.
— Я мог бы привыкнуть к этому. Просыпаться каждое утро с тобой в моей постели.
Я стесняюсь согласиться с этим вслух, потому что это разоблачит силу, которой он обладает, чтобы причинить мне боль.
— Роджер поднимается. — Он смотрит на меня несколько томительных секунд. — Оставайся здесь. Я ненадолго.
Итан оставляет меня за закрытой дверью спальни, встречаясь с Роджером в гостиной. Я иду в ванную, умываюсь, чищу зубы и по дороге обратно в постель слышу свое имя. Их голоса становятся громче, когда я накидываю рубашку и джинсы, прежде чем ворваться в гостиную.
Глаза Роджера встречаются с моими.
— О, чертовски здорово.
Итан сидит на диване и отрывает взгляд от своего телефона, что бы посмотреть на меня. Ухмыляется, встает и идет ко мне.
— Я же сказал тебе оставаться в постели.
— Что происходит?
Он вздыхает.
— Я надеялся избежать этого.
Я изучаю Роджера, пока мужчина потирает виски, затем возвращаю взгляд к Итану.
— Избежать чего?
Он наклоняется вперед и прижимает поцелуй к моему лбу.
— Избежать того, что ты наденешь одежду. Должен был догадаться, что ты не останешься на месте.
Почему Роджер выглядит так, будто его собака только что умерла, а Итан выглядит самодовольным по этому поводу?
— Я услышала свое имя.
— Да, как и весь остальной мир, — говорит Роджер.
— Что это значит?
Итан протягивает мне свой телефон.
— Вот.
Я чувствую его взгляд на себе, пока читаю несколько заголовков на сайтах сплетен о знаменитостях о том, что Итан целуется с женщиной. Есть даже фотографии, где мы целуемся возле лифтов внутри отеля.
— Похоже, кто-то из персонала продал фотографии прессе, — говорит Итан таким тоном, который звучит как извинение.
— Хорошо. — Я пожимаю плечами. — Без обид, но не похоже, что то, что ты целуешь женщину, достойно освещения в прессе.
Он кивает в сторону телефона.
— Продолжай читать.
Я просматриваю текст, все это звучит довольно нелепо. По крайней мере, они предполагают, что я его девушка, а не какая-то интрижка на одну ночь. Я замираю, когда дохожу до своего имени.
Моего полного имени.
— Они называют нас Итлор. Откуда они узнали мое имя? — говорю я, у меня начинает кружиться голова.
— Вероятно, из бронирования номера. Все будет хорошо. — Итан притягивает меня к своей груди, и я позволяю ему прижать меня к себе, пока перевариваю услышанное. — Мы ведь все равно планировали выйти в свет. Не так публично конечно, но, может быть, лучше сорвать пластырь. Чем быстрее люди привыкнут к тому, что мы вместе, тем лучше.
— Не знаю, готова ли я к этому. — Только после того, как слова покидают мой рот, я понимаю, что не должна была произносить их вслух.
Его мышцы напрягаются против меня.
— Слишком поздно, черт возьми, для этого, Томми.
Он назвал меня Томми. Я закрываю глаза и дышу.
— Я лишь хотела сказать, что не хочу, чтобы мой отец узнал об этом вот так.