— Мне нравится твой грузовик, — сказала я. — Чувствую себя в безопасности, наверное?
— Это то, что хочет услышать о себе каждый парень, — сказал он, качая головой в притворной печали.
Я слегка ударила его рукой.
— Ты знаешь, что я имею в виду! Он вроде танка, может проехать где угодно!
— Я все равно не пущу тебя за руль, — засмеялся он, перефразировав наш давнишний спор. — Ты водишь Приус. Это примерно десятая часть моего грузовика!
— Нееет!
Я сделала вид, что сержусь, но в Коди было что-то такое, что не позволяло на него злиться. Кроме того, на самом деле, я не была задета. Но рвала и метала из-за того, что он скрыл свой возраст.
Честно говоря, мне и в голову не приходило, что он может быть настолько младше. Мои друзья из дома, нещадно бы потешались надо мной, но это ничто по сравнению с тем, что сказала бы моя семья.
Тихий, внутренний голосок прошептал, что им не обязательно об этом знать.
О боже, я была настолько мелочной и неуверенной – и порой ненавидела себя за это.
Мы приехали в пиццерию, на входе он придержал для меня дверь. Я не могла не заметить, что обслуживающий персонал (в том числе один, явно, гей) с интересом смотрел на Коди. Я не могла их винить.
Черт возьми, я не могла! Он был со мной, по-дружески или нет.
Очень внимательная девушка-администратор, у которой, казалось, внезапно проснулся интерес к пикапам Сильверадо, показала нам столик. Досчитав до двадцати, я отпустила ее, попросив позвать официантку.
Мда, Коди понятия не имел, что она на него запала. Хоть он и казался таким уверенным в себе, на самом деле, был довольно застенчив, когда дело касалось девушек. Теперь, зная, что ему всего восемнадцать, я понимала, в этом есть резон. А может и нет. Что случилось с девочками в его средней школе? Все до одной слепые и без вкуса на шикарных парней?
И почему он другой со мной? Зачем дал мне ту записку, когда играл с Оскаром под дождем?
Пока мы ждали пиццу, Коди подвинул ко мне толстый конверт.
— Что это?
Он поднял брови.
— Зачем люди спрашивают такие вещи, вместо того, чтобы просто открыть конверт?
— Умник, — огрызнулась я, заставив его рассмеяться.
На первом листе, который я вытащила, было: «Международный Звездный реестр».
Наши взгляды встретились.
— О мой Бог! Ты это сделал?
— О да, сделал. Ты не бесишься опять? — с опаской спросил он.
Я округлила глаза.
— Ты реально назвал звезду в мою честь?
Он расслабил плечи и улыбнулся.
— Да, по одной, в честь каждого из нас. Они в созвездии Андромеды, потому что, эмм, «Андромеда» означает «Принцесса». И еще одна, в честь твоей мамы. Я не знаю ее имени, поэтому ее звезда называется «Мама Эвы». Надеюсь, ты не против. Наши звезды расположены по соседству. Фух, теперь можешь избавиться от меня.
Я не смогла удержать глупых слез, из-за которых потекла тушь.
— Ох, смотри, на кого я похожа, — шмыгнула я носом. — Точно, как енот.
— Ага, но очень милый енот.
Обойдя столик, он потянул меня в объятия.
Не было ничего детского в том, как он держал меня, или в том, как целовал мои волосы, в то время, как я оставляла мокрое пятно на его футболке. Его руки были сильными и теплыми, тело – крепким, под натуральным хлопком футболки, мышцы бедра прикасались к моей ноге.
В конце концов, мне удалось остановить поток слез и я, с благодарностью, взяла у него горсть бумажных салфеток.
— Боже, мне так жаль, — я шмыгнула носом. — Я действительно смущена.
— Не стоит, — пробормотал он, поглаживая мои волосы.
— Просто последние несколько дней, были слишком странными. Но это лучшая их часть. Спасибо, что сделал все для этого, Коди.
Я слегка отстранилась от него, и он разжал объятия. Моментально мне стало не хватать его рук, и я спросила себя: «А такая ли хреновая идея – встречаться с Коди?»
Подоспела пицца, отвлекая меня, и я жадно накинулась на нее. Коди, казалось, предпочитает смотреть, как я ем, а не есть самому. Я была слишком голодной, чтобы переживать об этом.
— Так, ты осуществил три удивительных пункта, из летнего списка желаний, полагаю, мой черед, — сказала я, решая, осилю ли пятый кусок пиццы.
— Мы прыгнем с парашютом? — поддразнил он.
— Ни за что, даже не пытайся уговаривать. — Я сделала паузу. — Не смотри на меня так. Ты заставляешь меня чувствовать себя пумой.
— Можешь вонзить в меня когти в любое время.
— О, Боже! Детский сад!
Он пожал плечами и улыбнулся.
— Мне восемнадцать. Ты именно этого ожидала, верно?
— Тебе не нужно ничего доказывать!
— Почему нет?
— Парни, такие парни! Думаю, это правда, что мальчишки созревают позже девочек.
— Тебе все нравится, на самом деле. Может быть, я навсегда останусь восемнадцатилетним.
— Это никому не подвластно. Мы все растем.
— Ахах. Пожалуй, я пропущу этот этап.
Закатив глаза, я сунула в рот кусочек пепперони.
И сразу же пожалела об этом, потому что зрачки его голубых глаз расширились, взгляд потемнел, и безусловно, совсем не по-детски. Облизав губы, он покачал головой и потер виски.
— Голова разболелась? — поддразнила я.
Он бросил на меня взгляд а-ля «не смешно».
— Ладно, мир. Как насчет того, чтобы напиться на днях... если мамочка тебя отпустит? — подначивала я его.
Он сверкнул дикой ухмылкой.
— Не стану утверждать, что из меня великий тусовщик, я не употребляю наркотики, но если ты собираешься напиться, я в теме! Боже, я люблю т... Я люблю твою идею! — сказал он, счастливо. — Когда мы можем поехать?
— Так, завтра я работаю, а потом свободна до конца недели. А если серьезно, не думаю, что твоя мама одобрит, это немного странно, что ты проводишь время с девушкой старше тебя.
Он ухмыльнулся.
— Думаю, что она справится.
— Ну, хорошо. Тихуана, мы в пути!
Подняв стаканы с водой, мы выпили за Мексику.
Глава 5
Мы долго спорили, на чем добираться в Тихуану. На автобусе, пересечение границы займет всего час, на машине ‒ не меньше трех.
Коди намерен был взять свой грузовик. Я планировала ехать на Приусе, чтобы мы путешествовали вроде как отдельно. В конце концов, Коди предложил бросить монетку. Я выиграла, и он смирился, ‒ по крайней мере, сделал вид.
Но мы подумали, что неплохо было бы напиться вдвоем, и все-таки выбор пал на автобус.
Я хотела заехать за Коди, вместе доехать до автовокзала и сесть на автобус, но он замялся, явно не хотел говорить свой адрес, сказал, что сам доберется до меня и оставит грузовик у подъезда. Это глупо и смешно, о чем я не преминула ему сказать.
― Твоя мама точно не против? Не хотелось бы, чтобы меня обвинили в похищении человека или совращении малолетних.
В его глазах зажегся опасный огонек и наклонившись, он прошептал мне на ухо:
― Мне бы хотелось быть совращенным тобой – и я уже не малолетний.
Я не смогла сдержать дрожь удовольствия, пронзившую мой позвоночник, хотя изо всех сил пыталась казаться равнодушной.
― Серьезно, твоя мама одобрит?
Я лишь слегка поддразнивала его, но Коди выглядел удивленным.
― Ты слишком сильно переживаешь. Да, я сказал ей, что уезжаю. Да, я сказал ей, с кем.
Я кусала губу, все еще неуверенная, что этого достаточно.
― Кроме того, ― сказал он, ― она видела твои фотки, поэтому знает, что ты слишком милая и хрупкая для того, чтобы обвести меня вокруг пальца…, даже если ты – пума.
― Прости? ― задохнулась я.
Не знаю, как ему удалось одним предложением и оскорбить, и сделать комплимент, вызвав у меня смех и недостаток воздуха от возмущения одновременно.