Если эмоции дали мне способность их как-бы не испытывать, то сознание сделало почти тоже самое. Эффект был пугающим.
Открыв глаза, я увидел мир по-другому. Я был словно компьютером, который воспринимал мир совсем иначе, будто думал на незнакомом языке.
Вот мой пустой взор обратился на двух старшекурсниц. Сознание будто очистилось от всего лишнего, убрав всё лишнее и мешающее ему.
Его больше не манили волнующие бюсты или игривые движения ягодиц. Также, он не обращал внимания на искренние улыбки и прочее. Не находясь под пеленой эмоций, предрассудков и прочих социальных конструктов, сознание вдруг выдало мысль – стоит удовлетворить физиологические потребности, они подходят. Миг, и другая возразила – физиологические потребности в норме, на текущем этапе развития удовлетворение подобным образом почти неэффективно. Третья добавила – через 1,5 года потребности расширятся до заявленного уровня, дабы удовлетворить их с этими объектами.
Это произошло лишь за миг, пока я повернул голову к объектам. Объекты обратили на меня внимание, недоумённо смотря.
Сознание не дрогнуло от внимания объектов. Оно распланировало всё на несколько ходов вперёд. Из памяти был извлечён целый пласт навыков по обращению с подобными объектами. Он был предназначен для быстрого удовлетворения своих физиологических потребностей, не подходя при этом под ту парадигму, что обычно называли здоровыми и долгими семейными отношениями. Кодовое имя – пикап.
Сознание имело полный доступ к памяти, подсознанию и прочему, дабы понять – текущий возраст тела не соответствует минимальным требования для практики пикапа. Объекты не воспримут адекватно привычные для подсознания действия по так называемому их соблазнению. Сознание встало перед выбором – изображать поведение ребёнка или смутиться от внимания, спустив ситуацию на тормозах.
Второе не подходило потому, что не вписывалось в образ, что уже успел сформироваться у объектов. Сознание сразу поняло по косвенным признакам, что объекты знают его. У них сформировался образ – поскольку объекты с ним были лично незнакомы, оно решило, что образ плюс-минус соответствует его репутации. В этом образе было недопустимо распространение клевещущих на него слухов. Решение – смутиться и убить объектов. Решение отвергнуто – на текущем этапе убийство выполнимо, его сокрытие почти невозможно полностью...
Первое сначала отклонено с теми же пунктами, что и у второго, но было доработано – можно было в шутливой манере изобразить приём пикапа, так называемый подкат, самому себя разоблачив и, из-за своего возраста, добиться отношение объектов к сознанию, как к забавному ребёнку.
- Леди, постойте! – Всё было естественно – мимические мышцы нужным образом напряжены, улыбка была, чуть прищурены глаза. Само выражение лица будто выражало некую лукавость. – Вы уверенны в том, куда идёте?
- Да, а ты? – Один из объектов смогла сориентироваться только тогда, когда сознание с ней сблизилось. Достаточно, чтобы она не чувствовала дискомфорт и достаточно близко для более смелых манёвров.
- Я уверен лишь в том... – Ничего не стесняясь, сознание уверенным образом подошло к более слабому в ментальном плане объекту, пока оно пребывало в ступоре, аккуратно беря её руку таким образом, оно будто собираясь поцеловать кончики пальцев и, смотря прямо в глаза, сказало: - Что мой путь связан с вашим. Вы так не думаете?
И хотя секунды было слишком мало, сознание поняло по косвенным признакам, вроде слабой дрожи руки, расширения зрачков и панического выражения лица объекта – дожимать нельзя. Отступление, на текущий момент объект ментально не готов к дальнейшим действиями.
- Простите, если смутил вас. – Делая всё естественно, плавно и не резко, сознание осторожно отпустило руку девушки, быстро уходя, бросая на прощание и не прерывая зрительный контакт с уже обработанным объектом: - А на этом я прощаюсь, извините за беспокойство...
Лишь две секунды тишины оставались в коридоре до наполнения им тихих шепотков других учеников и достаточно громких обсуждений у самих объектов – они было попытались догнать сознание, но оно шло слишком быстро, сумев вскоре свернуть в коридоры и затеряться там. Вскоре оно нашло заброшенный класс, где и остановилось с последней мыслью – вернуться к обычному состоянию.
Лёжа на полу кабинета, я ни о чём не думал. Мне было плохо. Не только потому, что телом, фактически, управлял не я, а нечто другое, а скорее потому, что... скорость мышления, его качество, обработка информации и прочее настолько превосходили привычные мне, что голова моя пустая едва не расплавилась, пытаясь справиться с этим обстоятельством.