Подобно тому, как шрамы остаются на всю жизнь или как глубокие раны затягиваются длительное время, я особо ничего не мог в себе не поменять, ни быстро броню убрать. Как я мог убрать то, что было мной? Может, будучи мастером менталистом можно хоть каждый день становится волевой личностью и наоборот, но сейчас я в этом понимал лишь чуть лучше обычного волшебника. Нужно было действовать осторожно, если я не хочу необратимых последствий.
Что такое сознание? Авторы этих книг не давали чётких определений. Они лишь сходились в одном – работать с ним можно было посредством любого ментального аспекта, будь то эмоция, мысль, воспоминание. Как внешне, другому человеку давая провокацию своей ментальной силой в виде какой-то мысли и прочего в ментальном противостоянии, в надежде на изменение сознания, так и внутренне – о чём-то подумал и раз, сознание хоть немного, и поменялось. Это было проблемой...
Оно ей было для обычного человека, у которого сознание и так каждую секунду переобувалось, неся за собой груз прошлого в виде воспоминаний и прочего. Хотя он думал, что его мысли меняются медленно и постепенно, на самом деле так было лишь уже в его зрелости – структура сознания от определённого содержания и объёма мыслей, знаний, эмоций и прочего и теперь слабо поддавалось изменениям, даже в малой степени.
Наоборот было для молодости – ресурс велик, сознание пусто, особо ничем не обременено и легко поддаётся всему – новым эмоциям, впечатлениям, идеям. В это время замечаются таланты, рождается гениальность и меняются судьбы.
Какой-то интеллигент вдруг проникся духом коммунизма, сам наслаждаясь благами капитализма, аж воспылав и пойдя помогать вершить всемирную революцию? Со стороны – идиот идиотом, жизнь ничему не научила. Но может ли быть глупым человек с высшими образованиями и прежде, как ему казалось, утверждёнными взглядами на мир? Конечно. Но не глуп... скорее очарован.
Очарован самим собой. Той душащей его пустотой и незавершённостью, которая его понемногу отравляла. Он искал всего – вторую половинку, любимое дело, хороших друзей, место в жизни... не понимая – он мечется от одного источника к другому, немного отпивая и, кривясь, убегая ко второму. От него к третьему. От последнего к четвёртому...
И вот, зрелый человек закостенел спустя года. Он, якобы, сформировался. Ну, как он думает – есть ведь работа, семья, хобби, друзья... понимая - терпеть не может офиса, не любит он эту гадину, что маскировалась под невинную деву и уже давно не понимает своих собутыльников, что не понимают его – дескать, разные вроде и интересы, и взгляды. Хобби? Лишь это и спасает. Когда-то, быть может, он даже хотел им жить. А сейчас вынужден жить лишь им...
Мне ещё повезло – у меня были очень подходящие именно для моего выживания качества. Я чётко разделял всех людей на Я и Другие. Я был в приоритете. А Другие? Ну... пусть живут. Пока не мешают.
В той жизни я многое понял, многое видел. На себя я уже не смотрел – что я там не видел? Мудак он и есть мудак. Хоть в профиль, хоть в анфас. Или, быть может, я ещё не знал ответ, но уже понимал – не стоит, мой друг, дальше не будет путей к отступлению...
Их не стало, когда я получил те книги и, открыв их, начал вчитываться. Работать с эмоциями, мыслями, воспоминаниями. И нить за нитью крутя, я начал распутывать клубок того, что есть я – моё сознание.
Оно не было чем-то материальным. Его нельзя было потрогать... разве что ментальным тараном, но лишь один раз. И хотя сложно сказать, что у него была чёткая структура, но она состояла из памяти, воспоминаний, эмоций и прочего в определённой логике. Как мышцы состоят из волокон. Конечно, какие-то были слабыми, какие-то сильными – перекос мог быть почти незначительным в случае здорового человека и слишком явным в моём. Это можно было сравнить с моим любимым сколиозом – слабые мышцы становятся слабее, в них появляются узлы, тогда как сильные перетягивают всё на себя, изгибая в какой-то странный угол всю конструкцию.
И хотя он есть у многих, пока он не мешает им – всё нормально, жить можно. Перегиб большой – вот тут обычными методами уже ни хрена не исправить. Операция. И хотя, говорят, кто-то там может вправить, можно самому вылечить, есть методы облегчения проблем и страданий... но человек уже не верит. Он зрел, оглядываясь назад понимает – поздно что-то менять. Поздно лечиться, уже наверняка ничего нельзя сделать без операции, если ситуация запущена...