Я помнил лишь ту, от которой схожие слова услышал впервые – это было признание. И предложение встречаться. Тогда ещё не было толком брони, не было ни понимания жизни, ничего. Уже была осторожность, которая не давала лезть в пекло, но... тогда она ещё не имела весомого голоса в моей голове. Так и начались эти странные отношения.
Я до сих помню ту её, когда она подошла ко мне. Ту её, когда мы говорили о будущем. Ту её, когда я слышал слова поддержки и теплоты, что ещё долгие годы согревали меня. Согревали даже после того, как полгода спустя после их начала мы расстались – она также подошла ко мне одним днём. У неё было очень похожее по форме, но не по смыслу, предложение – расстаться.
Только она сама уже была другой – может она устала, может ей надоело? Я не знал и не спрашивал. Я просто ушёл. Боль пройдёт – так я думал. Боль прошла, а я ещё помню...
Сравнивая самый первый и последний образ, я будто видел двух разных людей. Первое время после начала конца мне помогало то, что уже поздно что-либо менять. Потом то, что она уже совсем другой человек и не та девушка, что мне нравилась. Потом, что мы оба виноваты и... а потом я просто забил. Боль пройдёт, нужно просто идти дальше. Шаг за шагом...
- Не говорила. – Очнувшись, я механически кивнул, по привычке подливая бензина в тот костёр, в котором меня будут сжигать. – Я тоже не говорил... я ведь не нарцисс... – Перестарался – сказав последнюю фразу, я явно довёл её, ибо в бочину прилетел кулачок, а её палочка начала буквально просверливать себе путь через мои рёбра. Что же ты творишь то, женщина...
- И не говорила, что ещё сильнее я хочу тебя лишь убить. – Расставив все точки на ё, она убрала палочку чуть в сторону, более спокойно на меня смотря. – И я не знаю, чего именно сильней я хочу. Чего бы хотел из этого ты?
Есть два трона – на одном пики войны, на другом – жезлы любви. Где княжить будете сами, куда наместником отправите своего верного оруженосца? Поручик, давайте не будем скабрёзничать – это серьёзный вопрос...
- Я хочу вернуться к бабушке в деревню. Мне 12, пойти с друзьями к речке, ловить ящерок. Я мог бы сейчас купить сухариков с кетчупом и кидать камни в речку допоздна с пацанами, пока бабушка не позовёт... – Тихо и неразборчиво бормоча всякую хрень, я аккуратно отпихивал от себя девочку, которая то становилась более злобной, то опять пыталась тянутся ко мне. И что с тобой делать...
- Ты хочешь вернуть всё, как было? – Я механически кивнул – о, что ей нужно она услышала. Всегда бы так. Правда, я хотел вернуть всё несколько раньше, чем на пару месяцев назад, но ей этого знать не надо. Прошлое в прошлом... – И вновь стать примерным слугой?
С трудом удержавшись от желания найти консенсуса в вопросе о том, что же она подразумевает под этими словами, я опять кивнул – она мне так надоела, что я был согласен почти на всё. Хоть назовите горшком и суйте в печь.
- Тогда ты должен доказать... – Она что-то там начала было говорить, но я был наглее и быстрее.
Обняв, я поднял её в воздух, говоря: - Я уже достаточно доказывал, Роза. А ты просто хочешь быть уверенной в том, что я не стану чужим наложником. Ведь так? Кстати, мама сказала, что это значит?
- Мама меня наказала. Слугам было запрещено мне что-либо говорить под страхом смерти. Брату было поручено за мной следить – по его словам, я не должна была узнать подробностей. Я сама поняла, что наложник это слуга с особым статусом, подконтрольный лишь своему хозяину и... выполняющий при этом какие-то особые поручения. Как сказала одна грязнокровка – сексуального характера. Что это значит? – Как котёнок она висела в воздухе, своими глазищами сверля меня. Хорошо, хоть успокоилась.
Ничего не дрогнуло на моём лице, когда я погладил её по голове, говоря: — Это значит, что слуга и хозяин становятся достаточно близки друг с другом, как брат и сестра. Слуга во всём поддерживает его и...
Она перебила меня, ребром ладони ударяя по голове: — Значит, ты плохой слуга. Самый плохой...
- Мэм, есть самый плохой, мэм! – Подбросив её в воздух как пушинку и, поймав, я рявкнул ей на ухо, уворачиваясь от ударов по лицу. И хотя она пыталась вырваться, я привычным образом прижал её к себе, спокойно говоря: - Но слуга обещает загладить свою вину и сердечно кается. Хозяйка довольна?
Девчонка немного успокоилась, удобнее устраиваясь у меня на коленях – я уже успел сесть на знакомый стол, привычным же образом посадив эту занозу себе на колени.