Сам процесс такой трансфигурации подразделялся на несколько этапов. Первый – из исходного объекта, нужно сделать нечто похожее на живое существо, но которое по умолчании не будет иметь никаких функций, рефлексов и прочего. Он должен быть как очень реалистичная статуэтка, просто стоять и быть внешне максимально похожим на живого.
На этом этапе от ученика требуется лишь представлять внешний вид. Даже не нужно думать, что оно якобы живое и прочее. Пока просто детализировать в трёхмерной версии модель.
Второй – теперь ему хотя и не нужно представлять его живым, но нужно представить его поведение и что он вообще как-бы делает. То есть, внешние проявления реакций или даже некоторые инстинкты. Я сам ещё в Хогвартсе здесь немного застрял, бесконечно усложняя этот этап и ещё не понимая всей его соли. До момента, пока не осознал важность третьего...
Третий – вам всего-то теперь нужно представить ваш объект изнутри. Систему органов и всякие другие системы. Я даже читал, что можно представить, будто та же мышь может примитивно мыслить и как-то себе это представить, но быстро забил. На экзамене всё равно требовался лишь минимум со 2-го этапа.
Но если представить, что я сам создаю суррогат ментального тела внутри такого животного, то... однажды, я смогу настолько детализировать его поведение, что оно сможет думать, ментально мне сопротивляться и прочее, прочее?
Для себя я также провёл параллель астрального тела и вечной трансфигурации – а что, если, предметы и трансфигурированные животные становятся реальными и идентичны настоящим по своим свойствам и вечному существованию потому, что у них появляется так называемая душа, то есть астральное тело? Уже на которое, собственно, и влияет Авада. Но тогда... если я смогу выполнить вечную трансфигурацию животного, детально представив всё о нём, то оно станет настоящим?
За месяц детализировано представляя по прошлой жизни поведение свиньи и вообще всё, что о ней знал, я смог добиться небольшого прогресса – внешне свинья вела себя совершенно неотличимо от настоящей, реалистично реагируя на раздражители и Круцио с Империо.
Конечно, это не значило, что они прям стали настоящими. Скорее, я смог усложнить тот некий слепок сознания в этих животных, делая этот самый искусственный интеллект, если его так можно назвать, более совершенным. Он пока не мог мне сопротивляться в Империо, но был более гибким в своих действиях, а не таким ограниченным, как раньше. Круцио меня радовало тем, что хотя моя крыша опять начала подтекать, но воля при этом усилилась, теперь я намного лучше контролировал своё сознание. Причём не только тогда, когда я сам кого-то мучал, но и когда мучали меня.
- Готов? – Дождавшись моего кивка, ученик Шторма сделал взмах палочкой, отчётливо говоря, но не вкладывая много сил или воображения: - Круцио! А ты крепкий парень, Адам... – Конечно, он применял Круцио на мне, конечно, по моей же просьбе. Но не смотря на их сомнения или ожидания, я лишь сжал зубы. И всего-то...
- Просто у тебя Круцио слабовато. – Будучи отменным дипломатом и в целом адекватным человеком, я добился чего хотел – хотя парень внешне не казался обиженным, но по мимике я заметил его раздражение. Ну, а как же, они то думали, что сейчас будут учить отсталого паренька из Хогвартса уму-разуму, а он их макает лицом в унитаз. Конечно, это никуда не годится – отметив последнее, я собрал волю в кулак, делая своё сознание будто застывшим и не подвластным к тому, что происходит в теле.
Боль была странной, но не сильной или слабой, как можно было бы просто её охарактеризовать. Сначала заныл старый добрый троичный нерв, от него все зубы будто подхватили симфонию хаоса и страданий, в судороге начали сводиться мышцы ног и рук, уже от них живот резануло так, будто из мёртвых восстал вырезанный аппендицит, пах вспомнил совершенно не рыцарский футбольный удар...
Самая неприятная и неожиданная боль начала друг за другом меня настигать, заставляя покрыться испариной, уже не чувствуя окружающего мира и будучи сосредоточенным лишь на своих переживаниях.
- Ты в порядке? – И я тогда даже не сразу понял, что меня уже не пытали. Я всё ещё боролся с фантомной болью, которая никуда не делась, отдаваясь во всём теле и вынуждая меня терпеть, сопротивляясь ей и не давая повлиять на своё сознание. – И как ощущения? – Отстранившись от внутренних ощущения, я взглянул на внешний мир, видя озабоченные и нервные лица учеников Шторма.