- Мир вашему дому. – Положив руку на сердце, я слегка поклонился и повёл рукой от сердца к земле, неловко себя чувствуя и говоря, конечно, на русском. Моя фраза была почти синонимом того, что мне сказали. Вот только я по интонации понял, что это вопрос. А раз уж это вопрос, то и смысл слов сразу менялся – меня спрашивали, зачем я пришёл сюда?
И хотя я на это не рассчитывал, но мальчики кивнули мне, будто признавая и разошлись, садясь за парты с грубыми лавками. И хотя у меня были вопросы по поводу происходящего тут, но был только один ответ – судя по всему, либо сюда могут зайти только русские, либо родственные им народы. На это намекало и странное испытание на входе, и приветствие, и сам вид мальчиков с девочками.
Было неловко стоять в одиночестве, пока ведьмочки на левой стороне класса читали какие-то книги, периодически бросая на меня прищуренные и быстрые взгляды, тогда как всё ещё смешные для меня, хотя на вид и степенные мальчики в косоворотках на правой стороне что-то обсуждали. Странно, кстати, но многие были рыжими из ведьмочек. Интересно, значит это не стереотип?
Недолго думая, я просто сел на правый ряд за пустую парту, прислушиваясь к разговору впереди сидящих.
- Я тебе говорю, что косоворотка такая потому, чтобы нательный крестик не выпадал!
- Какой крестик, раб несчастный? Она такая потому, чтобы ветер не задувал внутрь!
Услышав предмет спора, я на пару секунд опустил голову на парту, дабы никак не отобразить на лице эмоций мной испытываемых. Русские, причём явные староверы, спорят о том, почему у косоворотки ворот слева, а не прямой. Я-то думал, их тут хоть чему-то учат...
Самое забавное, что они оба были правы. Точнее, обе версии были достаточно логичные и правдивые, если учитывать влияние христианства на Русь и возможность влияния монголов, от которых и пошла мода делать рубаху с разрезом слева. Оттуда же, кстати, про ветер – как кочевые народы, они очень хорошо в этом понимали.
Была ещё одна версия – так носили потому, что на левую сторону застёгивалась и кольчуга, так как обычно в левой руке держали щит и, таким образом, человек был защищён от удара в разрез. Тогда как будь разрез кольчуги с правой стороны, человеку можно было и голову отрубить.
- Вы оба правы, но... – Высказав им свои умозаключения, я столкнулся их сконфуженными лицами и не очень приветливыми взглядами. Мальчики явно не подумали о том же, что и я, обладая малым жизненным опытом и теперь закономерно захотят меня принизить. Эх, как предсказуемо...
- Тогда почему ничего нельзя передавать через порог? – И, хотя паренёк смог поставить меня в тупик своим вопросом, но поставил он меня не потому, что я не знал ответа на него. Я знал, но был ошеломлён – а с чего он у меня это спрашивает то? Это ведь, по идее, как часть нашей общей традиции, само собой разумеющиеся, для тех, кто считает себя русским. Впрочем...
- Потому, что раньше мёртвых закапывали под домом или сжигали тела, уже их прах именно под порогом размещая... – В своё время много интересуясь славянскими мифами, я упомянул и традицию переносить невесту через порог, и то, что нельзя беспокоить разговорами спящего под порогом мертвеца стоя на нём и многое другое...
И пока я говорил, я всё больше убеждался – они не знали обо всём мной сказанном до того, как я это сказал. Но как такое может быть? Они ведь не привычные для моего мира неоязычники, которые специально шьют и продают на заказ хлопковые рубахи с пахахами, они явно честны в своих словах и взглядах, не будучи очернённые влиянием остального мира и треклятым интернетом...
В последнем я убедился, когда все в этой комнате перестали заниматься своими делами, собравшись вокруг меня, пока я всё говорил и говорил, пока все почему-то задавали мне вопросы. И хотя я не всегда мог найти прямой ответ, но прочитав тысячи книг и буквально прожив прошлую жизнь в интернете, я много знал о славянских традициях и прочем, иногда вспоминая того же Задорнова, Левашова, Хиневича, Рыбникова и прочих деятелей противной мне части неоязычества.
Сказки, алфавит, мифы, былины, частушки – эти паразиты вразнобой интересовались почти всем. Впрочем, споткнулся я на песнях, ибо почти все, что я знал, были лишь калькой на то, как их пели когда-то. Та же калинка и прочие, это лишь современный её вариант народного творчества, что бесконечное количество раз был извращён, изменён, дополнен и адаптирован в каждом регионе и местности на свой лад.