И хотя тот самый день прошёл не так, как я хотел и далеко не идеально, он имел далеко идущие последствия. Последствия, которые стали средой для моего роста, как мага и менталиста.
Не смея пускать всё на самотёк, я предупредил возможный конфликт со своим факультетом, вступив к последователям Гриндевальда. Что я сделал, спросите?
Также, как и в Хогвартсе, тут были некие группировки – определённые кружки по интересам, которые отстаивали определённые мысли, идеи. Но здесь с этим было всё намного сложнее, чем в Хогвартсе.
У меня дома было, по сути, лишь четыре главных силы, по одной на свой факультет. Негласно они из тени управлялись деканами, но на поверхности контролировались именно учениками, старшекурсниками там или чаще старостами, что обладали самым большим влиянием и статусом среди учеников.
В принципе, у них был лишь один критерий – ты должен приносить некую пользу, дабы состоять в главной группировке. А уже в зависимости от твоего происхождения, статуса и интересов, ты мог выбрать одну из четырёх. Ну или другие мелкие, но там всё было куда сложнее – это, чаще всего, уже были скорее общины, например тех же евреев, белых эмигрантов или людей восточных культур. Туда, если ты не принадлежишь к их культуре или народности, лучше даже не соваться.
Здесь же ситуация была странная. С одной стороны, группировки не были подконтрольны школе. То есть, местная администрация хотя и держала их на коротком поводке, иногда отвешивая атата, но, по сути, местные детишки были предоставлены сами себе. С другой же стороны, не было прям жёсткого разграничения на то, кто и где мог состоять. Нет, были элементарные понятия о том, что яйцеголовые друг с другом, вояки отдельно и прочее, но... по сути, здесь каждая группировка была сборной солянкой, лишь у нескольких из которых были стоящие и реальные идеи, а не просто компашка детей, что пытались вместе выжить.
Всё это вылилось в то, что я к своему удивлению, опять оказался в родных трущобах в окружении банд, вредных девочек из знатных или не очень родов, и вооружённых боевитых мальчиков, которые пытались различным образом меня нахлобучить, каждый на свой лад. Но не тут-то было.
Может, я уже покинул трущобы, но вот трущобы меня уже никогда не покинут. И если местные детишки пороху не нюхавшие думали, что это меня заперли с ними, то нет. Это их заперли со мной!
Уже в башне Фламмы я понял, что против меня что-то мутится. Пока ещё редкие слухи, будто случайные обрывки разговоров, различного рода “утки”, которые вбрасывались непонятно кем и мне уже примерно понятно зачем, будто желали кого-то спровоцировать или выманить.
Уже вскоре я узнал, что за всем этим стоял тот самый самодовольный хлыщ, который тогда провоцировал Романову. Он был членом теперь уже враждебной мне группировки так называемых центристов, которые вроде бы как были за всё хорошее, но при этом против всего плохого. Короче говоря, много говорили и ни хрена не делали. А учитывая факт того, что эта группировка состояла из сброда любого качества, вроде этого хлыща, всё было более чем очевидно по её поводу.
Почти сразу мне начали учинять проблемы все. Вызовы на дуэль меня не пугали по понятным причинам, но центристы и не собирались драться по правилам. Один раз, например, я чуть опять не поймал Аваду. Кстати, от того самого хлыща. Это была его ошибка, после этого в каждой нашей дуэли у меня соскальзывала рука и в него тоже летела Авада. Что, я могу послать в него Аваду лишь по своей воле? А... а это уже совсем другая история...
Но помимо дуэлей, велось ещё нечто вроде холодной войны – любым образом мне мешали учиться, заниматься собой, развиваться. Не говоря уже о перечисленном, мне даже расслабиться нормально не давали. Впрочем, мне уже надоело терпеть.
Уже имея некие познания в менталистике, я сделал неприятное открытие – судя по всему, я хотя и выправил своё состояние к якобы адекватному, но... оно было СЛИШКОМ флегматичным. Меня оскорбили? Ладно. Меня хотят убить? Пусть попытаются, я посмотрю. Мне мешают спокойно жить? Это пройдёт. Хотя бы в тот момент, когда умру я или мешающие.
Не став распускать нюни, я как мог начал лавировать между своей агрессией и равнодушием. В первых случаях мне помог опыт Непростительных, а во втором осознание того, что я могу получить и потерять если что-то сделаю, например разбив кому-то морду, или не сделаю, успокоив обиду.
Уже с этим я устроил мелким ублюдкам с почти всех факультетов и группировок настоящую войну. Войну, которая выглядела очень странным образом...