Немного припухший, я вспомнил себя ещё легионером в том мире. Уже тогда я обкатывал методику, которая строилась на моём весьма богатом боевом опыте, разных боевых системах и прочих моментах. Она была предназначена для обучения больших групп хотя бы немного подготовленных и подходящих для этого людей, но не более сотни человек. В теории, в конце жестокого, насыщенного и полного испытаний обучения, обычный человек сможет стать кем-то равным спецназовцу – тело подготовить не проблема, а вот умения с опытом с лихвой дам я, их товарищи и этот жестокий мир. И хотя легионером у меня было мало времени, дабы довести методу до конца, но уже тогда она показала свою эффективность, делая из желторотых новобранцев мало-мальски собранных воинов, что не боялись ран и были готовы убивать и быть убитыми. Позже обкатав методу на детях из трущоб Лондона, я убедился в её эффективности. Да, её надо было доработать, но... даже так, я был уверен в том, что пока человек будет иметь некоторые качества, я смогу сделать его хорошим бойцом. Но то были обычные люди и воины...
Поскольку радикалы подчёркивали, что им нужны именно магически сильные, но при этом подготовленные физически люди с боевыми умениями и опытом, я даже особо не знал, что и делать. Я без проблем мог их научить дисциплине, дать нужный опыт и знания, привить рефлексы и прочие моменты, но... по сути, лишь от них зависело, станут ли они вообще нормальными бойцами и, тем более, боевыми магами, которые были зачем-то нужны верхушке радикалов. Но я уже знал, почему формулировка задания была такой странной и немного невыполнимой. Судя по всему, меня кто-то хочет слить...
Всё хорошо среди радикалов было лишь в первое время после того, как я к ним переехал. По мелочи выполняя задания, я ощущал лишь товарищескую атмосферу, которая хотя и имела иногда очень странные оттенки в виде жестоких разговоров иногда уже тёмных волшебников, но была обыкновенной, не суля мне никаких проблем. Так было до тех пор, пока я не начал подниматься и сводить старые счёты...
Уже преисполнившись во многих тёмных дисциплинах, я даже научился зачаровывать простейшие одноразовые и краткосрочные амулеты, которые были довольно сильными – хорошо контролируя и структурируя ментальной силой свою энергию, я добивался того, то даже особо не стараясь, я мог получить весьма качественные подделки, хотя и низкого качества в рамках волшебного мира. Но, помимо этого, я делал себе должников, друзей, знакомых, одним словом – связи. Ниточки, которыми я как паук управлял, слабо дёргая тогда, когда мне что-то было нужно. Их я и использовал, дабы ударить по тем, на кого даже смотреть раньше не решился бы.
Это были Романовы. Не знаю, какая удача у меня была связана с Анастасией, но очень скоро я понял, что даже подружись я с ней, ситуация была бы не особо лучше, чем с Розой. Слишком эта была странная, замкнутая и даже жестокая девочка. Достаточно вспомнить лишь то, что она ударяла по мне в любой удобный момент, не давая жить и всячески сманивая на свою сторону, почти не давая иного исхода. Ведьмочки тоже предупреждали меня о том, что хотя она отзывалась обо мне положительно, но... словно о вещи. Очень удобной и полезной вещи.
Вообще, мне было даже немного горько. Как тут с такими людьми найти себе друзей, если даже дети уже норовят тебя убить, использовать или обмануть? Не потому, что они злые, жестокие или ещё какие... они просто другие. Не такие, каким был я ещё в начале своей жизни, обычным пацаном. Они с самого начала будто экстерном познают то, чего я постиг за десятилетия непростой жизни и весьма нехорошего опыта. Впрочем...
Я не бил серьёзно, но решил и не мелочиться. Не трогая Анастасию и Анну, их ближайшая свита и сподвижники подверглись разным нападкам со всех факультетов и почти со всех группировок. Пусть я и не имел власть как в Хогвартсе, там детишки были попроще и послабее, но здесь они всё равно оставались детьми, которыми мне было легко крутить. Так что, подкупами, угрозами, льстивыми словами и выгодными предложениями я добился того, что группировка Романовых по всем фронтам терпела поражение. А учитывая факт того, что они были противники радикалов, мои вскоре поддержали мою инициативу, дробя группировку на куски и делая их изгоями в школе. От них отворачивались союзники, на них больше нападали, уже не так уважали... вроде мелочь. Но всё вкупе привело к тому, что я хотя и победил в битве, но проиграл в войне.