— Кто? — Не обратив внимания на вопрос Розы, я её холодными руками облегчил свою боль. Как хорошо… — Это связано с теми девочками, к которым ты подходил и пытался переметнутся, став их наложником? — Обе её руки легли на щёки, а моё лицо хотя и расслабилось, но едва сдержалось от гримасы — это было только вчера, как ты так быстро узнала? Почему наложником то, а?
Хотя я знал парочку медицинских заклинаний, но не было именно тех, что помогли бы вернуть меня к моему привычному состоянию, подправив личико. На лице остались синяки, которые можно было принять за обычные удары. Они хотя и саднили, но пройдут через недельку другую.
— Я не собирался становиться их наложником. — Значит, что-то она явно узнала уже, пусть и поняла по-своему. Это плохо. — А кто избил… скажем так, есть те, кто на это не только способны, но и кому я не могу ответить при этом.
— Тогда зачем ты к ним подходил? — Ну… сознание тебе может поведать, что оно также рассматривало возможность их ликвидации, дабы попытаться проверить теорию о свойствах их девственной крови и понять, отличаются ли внутренние органы волшебников от таковых у обычных людей… но я тебе этого не скажу, ну его на хрен…
— По-твоему, я захочу поменять тебя на других? — Даже если бы захотел — зачем? Крыша есть, кормят и тренируют.
— Исходя из твоего характера и предыдущих действий, ты бы продал меня ровно в тот миг, когда я тебе перестану быть нужной. — Кхм… а что так круто-то сразу? Я ведь сама невинность. Я и мухи не обижу… у меня в школе даже вроде грамота была какая-то, за примерное поведение…
— Ты преувеличиваешь… — Попытавшись погладить её по голове, я был отвергнут — она отошла назад, отбивая мою руку в сторону и, достав палочку, показала ею на меня.
— Адам Беркли. — Что-то неуловимо в ней изменилось уже с первых слов. Она перестала быть обычно мягкой, став той, кого я обычно видел, когда наблюдал за ней издалека — холодной и равнодушной леди рода Малфой. — Как твоя хозяйка я выношу тебе приговор.
— Смертный? — Смешком я нисколько не снизил накал страстей, скорее наоборот. — Тогда приводите в исполнение, мисс Малфой. Замкнём порочный круг. Только быстро, через пол часа мне нужно быть в обеденном зале. Быстренько меня убьёте и…
— Теперь вы сами по себе, мистер Беркли. — Пока я сам говорил, она выводила палочкой какой-то причудливый толи знак, толи символ, что-то также нараспев тихо шепча и резкими словами в конце перебив меня.
Закончив, она показала палочкой на меня. И хотя я думал уклониться, из палочки ничего не вылетело. Но я сразу почувствовал изменения — печать активизировалась, по всему телу энергия Розы стала в бешенном темпе двигаться, стали плодиться разные мысли, пытаясь повлиять на меня. — Надеюсь, следующий месяц послужит вам уроком.
Я равнодушно смотрел ей вслед — значит, она и так может. Предполагаю, что это метод усмирения слуги. Без доступа к хозяину он будет сходить с ума, маринуясь в своих мыслях и всеми силами желая загладить свою вину. Целый месяц… за такой срок я может и не повесился бы, если бы не знал о печати и не умел ей противостоять, но крыша у меня бы съехала ещё сильней. Хотя, куда там сильней…
Но я был уверен в одном — не только я был зависим от ней, пусть и по её мнению. Но и она от меня, уже объективно.
Всё началось тогда, когда я только начал разбираться в Торжестве Разума. Книга была сложной и полезной. Настолько, что я переосмыслил самого себя. Конечно, виной тому также было то состояние изменённого сознания, но… тут я не знаю, что именно сильнее повлияло.
Автор книги настойчиво советовал — хотя к воспоминаниям лезть не стоит поначалу, но и уделять внимание чему-то одному тоже нельзя — нужно было уделять внимание всему сразу и планомерно. Одно влияет на другое. И если что-то будет слабо или не изучено, оно будет как слабое звено — не важно, как сильно вы контролируете свои эмоции, если вдруг вы что-то вспомните, что уязвит вас, то… дальнейшее на откуп читателя.
Работа с эмоциями мне дала более адекватные реакции на происходящие события — теперь внутренне я был готов почти ко всему. Мысли научили тому, что стоит принимать содержимое моей черепной коробки пока таким, какое оно есть, не комплексуя — как только я смогу себя улучшить — так сразу там и посмотрим, что да как. А вот сознание…
Оно будто объединило эффекты других аспектов. Хотя у меня не было развитой памяти, которой я мог бы понять и осознать каждый кусочек своей памяти, дабы действительно понять, что я такое есть, теперь мне стало проще.