Я пнула агрегат, что уже вторые сутки бухтел, осушая мою квартиру. Бесил, конечно, но без него я будто жила в сауне, особенно днем, когда солнце отчаянно испаряло влажность в квартире.
— Мы точно о Лёве говорим? — Люся села на мягкий диван, подобрала ноги и нахмурилась, будто сверяя факты.
— Меня прокляли, а его вылечили? — рассмеялась я, разливая зелёный чай с мятой по чашечкам.
— Точно! Это все ваш поцелуй!
— Какой ещё поцелуй? — я напряглась, потому что Люси в машине просто быть не могло!
— Ника, да весь бар видел эту тропикану. Вы ж чуть диван к чертям не спалили, а про конкурс я вообще молчу! Чибисов аж растерялся и яйцо мне прям на груди раздавил, — Люся открыла коробку с моими любимыми эклерами из соседней кондитерской. — Слушай, Сквознячок, а чего ты его в оборот до сих пор не взяла?
— Какой оборот? Люся, ну какой оборот? Мне к врачу надо! К врачу! Я ж не помню ни хрена! Скажи, может, это опухоль? — я в тысячный раз ощупывала черепушку, каждый раз скользя по новой шишке на затылке. — Вот здесь, пощупай.
— Я тебе, че, МРТ на ножках? — шикнула смехом подруга и отвесила мне звонкий щелбан за страшную мысль, что я по слабости впустила в голову.
— Я уже устала вспоминать. Люсенька, скажи, что ты всё-всё вспомнила!
— Нет, — выдохнула подруга, откинулась на спинку и стала растирать переносицу. — Надо собрать этот пазл! В бар мы пришли вместе, Мишель убежала, за ней рванул Керезь, так?
— Ага.
— Дальше я пошла к шефу, а по пути познакомилась с теми красавчиками. А когда хотела тебя пригласить за наш стол, увидела, что и без меня тебе не скучно, — не удержалась от едкого замечания Люсинда. — Хотела было вернуться в жаркую компанию мужичков, как, сука, Спиренков из досудебки, вытолкнул меня на сцену.
— А Чибисов откуда взялся? — я очень увлеклась, закидывая в рот одну шоколадную конфету за другой.
— А я не хотела со Спиренковым в конкурсе участвовать, поэтому и вытянула из зала Чибисова, — Люся сжала губы, как делала это всегда, когда начинала особенно осторожно фильтровать вылетающие слова.
— Так вы знакомы? — полушёпотом выдавила я, пытаясь не спугнуть разговорчивость подруги.
— Нет, Ветер, я первому попавшемуся дала себя помацать! — всплеснула руками Люся и отвернулась к окну. — Виделись в прокуратуре. Два раза…
Зависшую тишину взорвал наш с ней смех. Эх… Девочкам всегда нужно или посмеяться над бедой, или от всей души поплакать. Мы выбрали смех. Обнялись и гоготали во всё горло, лавируя по тонкой грани слёз. Не контролировали громкость, выплёскивая всё напряжение, в плену которого находились все эти дни.
— Приличная женщина, — выдавила я.
— И не говори, — Люся стёрла слёзы и достала из сумки ежедневник. — Значит так, я была в баре и попросила посмотреть видео с камер.
— Ой! Точно! — заверещала я и запихнула в рот целую шоколадку. — Какая же ты умная!
— Умная-то умная, вот только записи там обрываются ровно на том моменте, когда мы пересели с теми мужиками от барной стойки за столик, — Люся грызла колпачок ручки и напряженно смотрела в аккуратно воссозданную картинку на странице ежедневника. — С виду всё было так прилично. Ели, пили… Пили, ели… — шептала Люся, вновь и вновь перечитывая страницу, исписанную мелким аккуратным почерком. — А потом бах… Тот, что с татуировкой на руке, разливает по столу бокал вина, и запись обрывается.
— Это ещё почему? — я выгибала голову, пытаясь понять, что же там такого интересного написано.
— А потому что мы пропустили всё самое интересное, Ник. Оказывается, что в том баре произошла какая-то эпичная драка. Двое мудаков отлупили какую-то компанию, представляешь? Ну, а там, где одна драка, там и массовый беспредел. Кстати, бар до сих пор закрыт на ремонт, поэтому лучше бы вы с Донием сожгли его, дали бы шанс на страховку бедному владельцу, — горько вздохнула Люся, показывая мне фото когда-то шикарного бара. — И это в приличном месте, Ник. Что за придурки устроили там погром? Но этого мы не узнаем, собственно, как и имена парней, с которыми познакомились. Кстати, а ты не помнишь, как их зовут?
— Не-а, — отмахнулась я, потому что даже вспоминать их было почему-то неприятно. — А коллеги? Люсь, это же был благотворительный вечер вашей конторы! — осенило меня. — Ну не мог же никто не видеть, как нас с тобой похитили?
— Ника, к тому времени из трезвых там остались только официанты. Кого спрашивать-то? У нас пол-офиса с фингалами, как после Куликовской битвы, — Люся выругалась и перечеркнула какую-то надпись, обведенную в кружочек миллион раз.