- Ты ничего мне не должен, - беру его за руку, - можешь не переживать, я справлюсь, позаботься о себе и своей семье.
От прикосновения к его руке, по телу толпой пробежали мурашки. Хочется остановиться в этом моменте и никогда больше не возвращаться в реальность. Но в реальность меня выдергивает болезненно знакомый голос.
- Я не помешал? – Его голос источал холодность, сквозь которую я смогла уловить злость и недовольство, а взгляд сверлил переплетение наших с Никитой рук.
- Был рад тебя повидать, - Никита первым отпустил мою руку, бросил косой взгляд на Руслана и попрощавшись со мной, быстро ретировался.
Мне хотелось убежать следом за ним, либо моментально провалиться сквозь землю, но только не оставаться с этим мужчиной один на один. В голове еще свежо воспоминание вчерашнего вечера и я опасалась того, что он решит привести в исполнение свои вчерашние угрозы.
- Что ты здесь делаешь? – Стараюсь отвлечь на обычную болтовню, но он смотрит куда-то сквозь меня, явно игнорируя. Прекрасно, теперь я для него нечто вроде неприятной мушки, которую легче игнорировать, чем прихлопнуть.
- Лучше скажи, какого хрена ты тут делаешь? – Направляет на меня свой обычный испепеляющий взгляд, от которого стынет кровь в жилах, - разве не ты подписала договор, в котором ясно указано о том, что ты не можешь выходить куда-то одна, да еще и без моего разрешения?
- Разрешения? – Вспыхиваю, - я не рабыня тебе, сейчас не средневековье, - нервно размахиваю перед ним пальцем с кольцом, - и эти тюремные оковы меня не удержат.
- Удержат, - он дергает меня за локоть и тащить вниз по ступенькам, - пока ты моя жена, будешь делать лишь то, что я тебе скажу, поняла?
- Нет, - выдергиваю руку, но он с силой запихивает меня в черный внедорожник, - я не понимаю язык животных, а ты явный их представитель, чертов дикарь!
Он злобно фыркает и усаживается за руль. Первичный приступ злости, резко сменяется на сильный мандраж. Господи, почему я не умею держать язык за зубами? Это бы значительно облегчило мне жизнь. Только как промолчать, если все его слова и выходки, доводят до истеричного психоза? Или я его стараниями уже превратилась в истеричку?
- Куда мы едем? – Решаюсь спросить, игнорируя голос разума и инстинкт самосохранения.
- Поедешь исправлять вчерашнее «выступление» - ядовито цедит сквозь стиснутые челюсти.
Визуализация героев
Ева
Руслан
Никита
Катрин
Элеонора
Бергер
часть седьмая.
сбивчиво дыхание и сердцебиения стук, я не пылаю, не сгораю, а вдруг?
Ева.
Утыкаюсь лицом в ладони. Да когда это уже закончится, черт возьми? Когда меня перестанут использовать по своему усмотрению? И сколько бы я не сопротивлялась, все равно остаюсь ни с чем, все равно в итоге выполняю все их требования, его требования. Может стоит забить, расслабиться и просто плыть по течению времени? Но мое проклятое чувство собственного достоинства, не позволяет превратить себя в безвольную тряпичную куклу, которой каждый сможет управлять по собственному усмотрению. А жаль, это бы многое упростило в моей сегодняшней жизни.
- И что это значит? – Спустя несколько минут, решаюсь прервать давящее на мозг молчание. Ловлю себя на мысли, что если спрошу про свое, так называемое, мероприятие по исправлению вчерашней неприятной истории, то буду хотя бы готова к предстоящему испытанию, каким бы оно ни было.
- Боишься? – Криво усмехается. От его проницательности, я начинаю нервно ерзать на своем месте. Чувствует он, что ли?
- Да, - честно выпаливаю, неожиданно для себя самой. И судя по его странному взгляду, напоминающему смесь удивления и недоверия, он тоже такого ответа не ожидал.
- Можешь быть спокойна, - как-то отстраненно говорит, словно уже ничего, из того, что было до этого момента, не имеет для него никакого значения, а меня почему-то простреливает болезненным сомнением в его словах, - убивать тебя точно не буду, мне из-за тебя и так проблем хватает, - спокойно, даже скорее безразлично, смотрит в мою сторону.
Удивительно быстрая смена настроения, только несколько минут назад летели искры из глаз от злости, а теперь такая холодность. Может его пыл охладил мой страх перед ним? Ага, смешно, Ева, он скорее станет подпитывать этот страх, нежели приложит усилия для его уничтожения.
- Поедем в ресторан на ужин, - продолжает объяснять, - как любящая друг друга пара, - ядовито усмехается, - там, вроде как совершенно случайно, нас встретят журналисты и нам придется дать небольшое интервью, - бросает короткий взгляд на меня, - точнее, тебе придется дать интервью и объясниться, - хмурится и поправляет ремешок часов на левой руке, затем снова переходит на свой привычный грубый тон, - сразу предупреждаю, если опять выкинешь нечто подобное вчерашнему, то в этот раз для тебя все закончится плохо, очень плохо, - делает особый акцент на последнем, - стоит напоминать как?