- Надеюсь, это моя последняя пытка перед общественностью, - шепчу в ответ, вместо тех слов, что вертелись в голове и на языке, - с меня уже довольно, - но в противовес своим словам, натягиваю на лицо миловидную улыбочку, во всяком случае, искренне надеюсь, что со стороны она выглядит именно миловидной, а не вымученной.
- Ничего не могу обещать, женушка, - расплывается в улыбке, которую я впервые вижу на его лице. Ничего себе. Он оказывается даже так умеет? И хотя его наигранная доброжелательность выглядит вполне себе естественно, я все равно ему не верю. Обещаю себе быть начеку и не вестись на его мнимый снисходительный тон.
- Пока Бергер не отцепится от моего бизнеса, ты будешь делать все то, что моей левой руке будет угодно, - бросает, как бы невзначай, пока помогает мне сесть за стол. Бог ты мой, сама галантность, кто бы мог подумать?
- Как скажете, господин, - язвительно отвечаю, все еще старательно удерживая натянутую улыбку на лице. Оказывается, играть определённую роль не так-то и легко, сколько же таланта и силы воли требуется. Возможно ли сыграть любовь, если объект твоего обожания тебя раздражает, бесит и вообще его хочется убить? Нет, черт побери, нет!
- Еще скажешь хоть слово в таком тоне, и твое прошлое наказание снова вступит в силу, - вполне себе спокойно проговаривает, но я резко замолкаю, не в силах идти против него.
Мои нервы и так на пределе, не хватало убить их переживаниями о наказаниях. Меня тогда точно скрутит в приступе тошноты, и я не смогу проговорить ни слова. После чего неминуемо ждет жестокая расплата. В этом я точно уверена.
И хотя от волнения есть совершенно не хотелось, пришлось все равно заказать красного вина и мой любимый «цезарь с креветками». Я лениво ковырялась вилкой в тарелке, раз за разом проговаривая в мыслях свою речь перед репортерами. Участвуя в конференциях, я всегда выступала с подготовленным заранее материалом, знала каждую строчку наизусть, могла ответить на любой вопрос по своей теме. Но сейчас почему-то переживала из-за какого-то там интервью. Хотя что скрывать, от него зависело относительное спокойствие в моей жизни. Может после сегодняшнего вечера они все отстанут от меня? Очень надеюсь!
- Выпей вина, если не можешь успокоиться, - он кладет руку на мою, а я в оцепенении прожигаю его своим взглядом, - не испорть все и в этот раз.
Отчеканивает каждое слово, которое врезается мне в голову, словно множество тоненьких иголочек в мягкую игольницу. Совсем идиоткой меня считает, видимо. Но его прикосновение к руке обжигает не хуже яркого пламени огня, и с одной стороны оно успокаивает, а с другой заражает жаром все тело, прошибает внутри ознобом уже не страха, а легкого возбуждения. Мне совсем не нравятся новые ощущения. Нет, вру. Очень хочется внушить себе, что они не нравятся, и не от них по всему моему телу толпами пробегают приятные мурашки, но не получается. Хочу прервать связь между нами, поэтому пытаюсь оттащить свою руку, но он сильно прижимает ее к столу, не позволяя шевельнуть. Смотрю вопросительно, и уже было собираюсь озвучить свой вопрос, но нас прерывают журналисты, точнее журналистка. Ага, теперь понятно к чему это нежное поведение с его стороны. Противный, лицемерный тип.
- Мне тоже приятно, - искренне улыбаюсь и пожимаю руку девушке, после ее короткого приветствия. Мне кажется ее лицо знакомым, но я предпочитаю не тратить время и силы на вспоминание откуда. Она примерно моего возраста, но из-за того, что одета в строгий коричневый костюм, выглядит немного старше. Азиатская внешность, в сочетании с длинными, угольно-черными волосами, поблескивающими сейчас в падающих бликах искусственного освещения зала, приковывают взгляды всех окружающих. Всех, кроме моего мужа. Этот смотрит со скучающим безразличием. Как обычно.
- Давайте начнем?
Киваю в ответ. А дальше меня понесло заученными фразами. Вопросы оказались до банального просты, без всяких каверзных, вроде: почему еще вчера вы состояли в отношениях с другим мужчиной, а сегодня замужем за этим? Хотя и на них я постаралась придумать готовый ответ. Я улыбалась непринужденно, словно и вправду была безмерно счастлива в браке и сильно любила мужа. Я отвечала там, где требовалось, и молчала, когда от меня не ждали ответа. В конце нашего продуктивного интервью стало понятно, что журналистка не просто проплачена, а является хорошей знакомой с Русланом и его подругой Катрин. И чему я удивляюсь? Они же так старательно всю ночь «работали» над изобретением плана по спасению нашего выдуманного брака, вот и придумали выход. Черт, снова я возвращаюсь к этому. Я же ведь не ревную, не могу его ревновать, но почему их отношения не дают мне покоя? Скорее это из-за гордости и нежелания выставить себя полнейшей дурой перед всем обществом, которому наверняка давно известно про этих двоих.