— Да, чудесная, — выдыхает мама, конечно же не улавливая в его комментарии сарказма. — Такая прекрасная пара, — добавляет, складывая руки на груди. — Наконец я спокойна, сынок. Все волновалась, что после той истории...
Мама осекается, не договорив. Я мгновенно напрягаюсь, смотрю на нее сурово. Знает же, что поднимать эту тему не стоит. Вообще никогда. Но натыкаясь на ее виноватый взгляд, смягчаюсь.
— Полюшка, что же ты ничего не ешь? — мама спешно уводит разговор в другое русло. — Вот этот салат с морепродуктами попробуй, Максим его обожает.
— Спасибо, — улыбается Романова и, потянувшись к салатнице, накладывает себе немного.
— Получается, в офисе никто о ваших отношениях не знает, так? — задумчиво произносит Стас.
— Теперь уже знают все, — отвечаю ему.
— Вчера Максим перед началом рабочего дня пришел ко мне с букетом цветов. Невероятно красивым и нежным! — поддерживает меня Полина. — Настроение на весь день поднял.
— Вчера, да? — хмыкает себе под нос Стасик, но я игнорирую его.
— Молодец, сын. Так держать, — басит отец по-доброму, довольно. Неужто похвала в мою сторону? Ушам не верю. Армагеддон на пороге, не иначе.
— Какой факультет вы окончили, Полина? — раздается вежливый интеллигентный голос Ветрова-старшего.
— Экономический, как и Максим, — размеренно отвечает Сухарик.
— И окончила блестяще, с красным дипломом, — подхватываю горделиво. — Думаю, любовь к учебе Полине привила ее мама. Светлана Алексеевна учитель начальных классов, — умело вворачиваю известный мне факт.
Мама продолжает улыбаться, отец понимающе кивает. Стасик озадаченно хлопает глазами, но по лицу видно — его мы до конца не убедили. Да оранжево, в целом. Не для него стараемся. В остальном же можно констатировать безоговорочный успех нашей операции.
Отужинав, перемещаемся в гостиную, пока стол накрывают к чаю. И едва я приземляюсь на диван рядом со своей “половинкой”, папа просит меня пройти с ним в кабинет на пару слов. А вот это вообще отличный знак!
— Я скоро вернусь, держи оборону, Сухарик, — шепчу ей на ушко и, поднявшись, решительно следую за отцом.
Глава 10
Полина
Смотрю, как Максим с отцом, покидая гостиную, скрываются, свернув в широкий коридор. Складываю руки на коленях. Делаю глубокий вдох. Выдох. Расслабиться мне так и не удается. И вроде бы проходит все хорошо, все доброжелательные такие, Зимин следует правилам. В своей манере, конечно, и тем не менее следует. А волнение не отступает.
Думаю, план Максима своей цели достиг. Так мне кажется, по крайней мере. Ведь Анна Викторовна очень довольной выглядит, и она сама сказала, что спокойна теперь за сына, да и Эдуард Андреевич за ужином проявил расположенность к Максиму, тогда как на юбилее у меня мороз по коже гулял от явной прохлады в их отношениях.
Так что все идет очень даже неплохо. Осталось чаепитие пережить — и можно будет выдохнуть.
Уход Максима мог бы стать пусть и кратковременной, но желанной передышкой, однако “скучать” в одиночестве мне не дают.
А я бы лучше поскучала.
Рядом садится Анна Викторовна, поворачивается ко мне.
— Все хорошо, Полина? — участливо интересуется.
— Да, — улыбаюсь ей. Мысленно отмечаю, что в обществе Анны Викторовны неудобства я больше не испытываю. С ней уютно. Наверное потому, что она по-доброму ко мне отнеслась, тепло. И я очень надеюсь, что все у них в семье наладится. — У вас красивый дом, — восхищаюсь искренне.
— Спасибо. Его строил отец Эдуарда. Проектировал свое родовое гнездо большим и просторным, чтобы иметь возможность собирать под одной крышей всю семью. Хотя бы на выходные. Раньше Максим гостил дома чаще. Неделями бывало. Сейчас почти не появляется, — женщина вздыхает. — Расскажешь о своей семье, Полина? Вы часто видитесь?
— В последнее время не очень. Все дела, дела... — отвечаю негромко.
— Где твои родители живут? — живо интересуется Анна Викторовна, и я увлеченно рассказываю ей о родном городе, о жизни в родительском доме. О брате и успехах, которые он делает в физике. Недавно вот первое место на районной олимпиаде занял.
— Очень им горжусь, — подытоживаю, заканчивая рассказ. Образуется естественная пауза, я скольжу по гостиной взглядом, невольно задерживаю его на Ветровых, которые приглушенно общаются, стоя у окна, и вдруг... — Максим говорил, вы живописью увлекаетесь? — вспоминаю эту важную деталь и попадаю в точку.