— Ответь!
— Что. Ему. Сказала. Ты... — чеканит угрожающе.
— Ничего, — нервно отрезаю.
— Хорошо. Пусть так и остается. Если снова к тебе с разговорами подкатит — можешь смело разворачиваться и уходить. Говорить с ним я тебе запрещаю.
— Ты мне запрещаешь? — фыркаю с усмешкой.
— Именно. Запрещаю. Нельзя, чтобы он запорол наше дело.
— Делу конец. Дальше сам разрулишь, так ведь? — напоминаю Зимину его же слова, понимая, что ситуация, мягко говоря, слегка выходит из-под контроля.
— Разрулю, когда придет время. Пока что из дела ты не выходишь. Продолжаем, — отрезает Максим. Теперь его эмоции читаются очень ярко. Выражение лица становится жестким. Пугающим даже.
— Значит, все правда. Ты обманул. Манипулировал! Хороши любые средства, да? На все пойдешь, только бы Ветрова обойти? — бросаю едко, надеясь его задеть. Но у Зимина с самообладанием полный порядок.
— Да, — подтверждает он решительно. И от этого его “да” прямо мороз по коже... Часто дыша, смотрю на Максима широко распахнутыми глазами, с которых медленно, но верно, начинают сползать розовые очки.
— Я не хочу участвовать в ваших разборках, — выдаю взволнованно.
— Ты уже участвуешь в них.
— Больше не хочу! — выпаливаю в сердцах. — И не буду!
— Мы продолжаем, Полина. Хочешь ты этого или нет.
— Ты... не можешь... — мой голос дрожит и срывается, запинаюсь, не договорив.
— Могу, — чеканит Зимин.
Он выкручивает руль, сворачивая к моей многоэтажке и излишне резко тормозит у подъезда.
— Послушай, Полина, все, что от тебя требуется теперь, — не болтать лишнего. А с Ветровым не болтать совсем. Ясно? — уточняет грубо. Я не отвечаю. — Спокойно работаешь, если кто-то спрашивает — со счастливым видом подтверждаешь, что мы встречаемся. С работы домой тебя буду отвозить я. До тех пор, пока необходимость поддерживать легенду о наших отношениях не отпадет. И вот тогда-то я все и разрулю. Поняла? Это в наших с тобой интересах.
— В наших? — тихо спрашиваю.
— Да. Если наш маленький секрет раскроется, если хоть кто-нибудь узнает о нем, особенно если этим кем-то окажется Стасик Ветров, это точно дойдет до отца. Хочешь лишиться работы? Вылетишь из компании с треском, милая.
— А ты? Что будет тебе за вранье? — вскидываю подбородок.
— Несладко, да. Говорю же, это в наших общий интересах, — невозмутимо отзывается гад. — Делай что велено, если не хочешь проблем.
Зимин замолкает, продолжает пристально смотреть. Я отвечаю прямым, сверлящим взглядом. А потом резво выбираюсь из салона и, гневно хлопнув дверцей, торопливо шагаю к своему подъезду.
Глава 12
Полина
Вхожу в квартиру, с порога чувствую витающий в воздухе аромат свежей выпечки. Саша опять у плиты колдует. Она обожает печь. Всякие пироги, кексы и булочки у нее здорово выходят. Сейчас это точно кексы, по запаху чую.
— Вернулась, Поль? — Саня подает голос из кухни.
— Да, — отзываюсь уныло. — Минутку...
Топаю в ванную, чтобы освежиться, переодеваюсь в домашнее, а в голове столько всего! Злость не отступает, и обида сдавливает грудь, заставляя часто-часто моргать от поминутно побирающихся к глазам слез.
Гад. Ну гад же настоящий! Сто раз уже пожалела, что согласилась ему помочь. Такой дурой себя сейчас чувствую — слов нет...
Продолжая накручивать себя, плетусь на нашу кухоньку.
— Ну как все прошло? — Саша встречает меня улыбкой, но, взглянув на мое расстроенное лицо, тут же мрачнеет.
— Ужасно, — опускаюсь на ближайший стул и, подперев рукой подбородок, раздосадовано смотрю на подругу.
Обреченно выдохнув, обрисовываю в красках ужин в доме Зиминых, плавно перехожу к разговору в машине. Саша слушает напряженно и внимательно, изредка покачивая головой.
— Вот же придурок! — восклицает, когда я замолкаю.
Бегло смотрит на часы, затем достает из духовки противень с горячими ароматными кексами и, оставив его на деревянной подставке, садится напротив.
— Это я идиотка, Саш...
— Нет, — категорично отрезает она. — Не смей себя винить.
— А кого еще? Купилась же, — печально подытоживаю.