— Ты прекрасно знаешь что сделала и зачем, — рычу, пристально глядя в ее большие выразительные глазки.
— Мне проблемы не нужны, делаю все, что в моих силах, для поддержания нашей легенды, — тараторит взволнованно.
— Если тебе и правда не нужны проблемы, прикуси свой язычок и дурочку из себя не строй!
Романова небрежно пожимает плечами.
— Можем закончить все прямо здесь и сейчас, если тебя что-то не устраивает, — предлагает она с подчеркнутой серьезностью.
Я улыбаюсь, подступаю чуть ближе, отмечая, как при этом напрягается Полина и сильнее вжимается в стену.
— Попытка засчитана, — нависаю над ней. — Но нет, Сухарик, это не прокатит. Можешь не стараться.
— Что ж, жаль, — степенно отзывается Романова. — Тогда продолжим.
Наше внимание привлекает звонкий стук каблуков. Из-за угла выплывает Валерия, одна из моих фанаток, как их называет Макар. Длинноногая красотка из бухгалтерии. Черт. Струящийся по плечам шелк темных густых волос, узкая юбочка. Да... Но мои на нее планы пришлось на время отложить. Никаких исключений. Терять бдительность сейчас ни в коем случае нельзя.
Лера замечает меня, ее походка сразу меняется. Амплитуда колебания бедер увеличивается, пухлые губы растягиваются в соблазнительной улыбке. Да, детка, не сдавайся. Пожираю ее глазами, когда на мою грудь вдруг несмело ложится узкая ладонь.
Удивленно возвращаю взгляд к Романовой. Заметила, как я на Лерку глазел? Конечно же заметила! Как и то, что девица внимательно рассматривает нас.
— Я уже скучаю, любимый... — томно и достаточно громко выдает Сухарик в тот момент, когда Валерия проходит мимо.
Только ее больше не существует, как и удаляющегося стука ее тонких каблуков.
Потому что Романова принимается ласково поглаживать мою грудь, пуская по телу странные вибрирующие импульсы. Приятные и будоражащие. Непривычно кокетливо улыбается, тянется своими пальчиками к галстуку, заботливо поправляет его. Очередная импровизация? Да она сегодня в ударе.
Подвисаю на ее бледно-розовых губах. Четко очерченных и нежных. Красивых даже. Сейчас так маняще приоткрытых. Пульс почему-то ускоряется, становится глубже дыхание...
— Удачного дня, Козлик, — вдруг отрезвляет меня ее насмешливый возглас.
Часто моргая, прочищаю горло. Что за черт? Вновь принимаю собранно-надменный вид.
— То есть... правила — побоку? Я правильно понимаю? — чеканю с вызовом.
— Почему же? Все по правилам. Это не приторно-сладкое прозвище. И оно отражает суть, — Полина дерзко повторяет мои же слова и срывается с места.
Отражает суть?
Ха!
“Один — один, Сухарик,” — мысленно усмехаюсь, провожая взглядом бесячий серый пиджак.
Возвращаюсь к своему столу. Настоятельно рекомендую перешептывающимся сотрудникам заняться делом, и в офисе виснет гробовая тишина. Так-то лучше.
Просматриваю скопившиеся на столе отчеты. Сосредотачиваюсь на работе, время от времени гипнотизирую корзинку, которая так и стоит на краю стола. Подвинув ее ближе, заглядываю внутрь. А кексы довольно аппетитные на вид.
Да и на вкус ничего, вполне съедобные, в чем я убеждаюсь пару минут спустя. И никакого больше подвоха. За компенсацию сойдет.
Улыбаюсь почему-то, вспоминая решительно-взволнованное выражение лица Романовой, с которым она в двери моего отдела вошла. А мышка-то не из трусливых оказалась. В чем я еще ошибся, интересно мне знать?
— Прошу прощения, Максим Эдуардович, — рядом покашливает Соколов, вырывая меня из раздумий. — Здесь сводка показателей эффективности за неделю, — протягивает мне бумаги.
— Спасибо, — киваю ему.
Виталий Степанович — прекрасный специалист, опытный, настоящий знаток своего дела, работающий в компании со дня ее основания. Даже странно, что отец до сих пор не назначил его руководить каким-нибудь подразделением. Надо бы предложить кандидатуру Соколова на свое место, когда заместителем генерального стану.
Подумав о новой должности, мысленно возвращаюсь к Сухарику и ее утренней выходке.