Я не планировал ее целовать. Это вышло спонтанно. Мелькнула мысль, что поцелуй уж точно недотрогу-скромницу заставит замолчать и впредь подумать дважды, прежде чем подобные речи толкать. Я ухватился за эту шальную мысль, которую тут же воплотил, накрыв губы Полины своими.
Это сработало. Но не совсем так, как я ожидал. Романова оскорбилась, пулей из комнаты вылетела и дулась весь оставшийся вечер. А я... Я был в очередной раз удивлен, потому что губы Сухарика оказались очень нежными, податливыми и сладкими на вкус. И целовать ее было чертовски приятно. Так неожиданно и недопустимо приятно, что мой внутренний хладнокровный засранец включился автоматически. В этом амплуа привычнее, в нем надежнее. В нем ничто не отвлекает от намеченной цели.
— Максим Эдуардович, вы еще с нами? — суровый голос отца возвращает меня к реальности, переносит обратно в конференц-зал на совещание во главе с генеральным директором, на котором я позволил себе так опрометчиво отвлечься.
— Прошу прощения, — прочищаю горло под внимательными взглядами собравшихся здесь руководителей подразделений.
— Мы послушаем сегодня отчет коммерческого отдела или нет? — едко интересуется папа, и я утвердительно киваю в ответ.
— Разумеется, — поднимаюсь из кресла, краем глаза успевая увидеть насмешливую ухмылку Ветрова.
Секретарь включает презентацию, и на следующие пятнадцать минут я погружаюсь в мир цифр, сводок и графиков. В нем себя чувствую как рыба в воде. Вся наша компания — огромный сложный механизм, занимающий не последнее место в строительной отрасли региона, и мой отдел — неотъемлемая часть этого слаженного механизма, функционирующая без сбоев. Четко и динамично.
Я уверен в себе, в своих людях. И мне нравится то, что я делаю, черт возьми. Хотя признать этот факт мне удалось не сразу. Жутко упирался, когда на первом курсе университета отец объявил, что я достаточно взрослый для того, чтобы начать вносить посильный вклад в семейное дело.
Тогда я встретил эту новость в штыки, воспринял тяжкой обузой, ненужной мне головной болью, ведь студенческую жизнь я планировал провести иначе. Никак не за монитором компьютера в душном офисе. Но перечить отцу было чревато последствиями, и, скрипя зубами, я подчинился. Сперва не слишком усердствовал, ключевое место тусовки занимали, особенно после того, как... Но это уже не суть. К четвертому году учебы окончательно втянулся.
До места руководителя отдела, по воле отца, я прошел долгий путь, поднимаясь с самых низов. В то время как Ветрова он посадил на тепленькое место сразу, едва только Стасик получил диплом юриста. Помню, как сильно это меня возмутило. Порывался все к чертовой матери послать, но не смог. Я слишком много сил вложил в процветание своего отдела, чтобы все терять из-за одного поганого паразита.
И я продолжил трудиться, добился успехов, которые упорно не желает замечать отец, но хотя бы не делает больше высосанных из пальца замечаний.
Закончив доклад, занимаю свое место за большим овальным столом. Еще какое-то время продолжается обсуждение стратегии развития компании на ближайший квартал, а после отец завершает совещание финальной речью и распускает сотрудников.
— Максим Эдуардович, задержись, — размеренно обращается ко мне.
Конференц-зал пустеет, пока я неторопливо собираю свои бумаги в папку. Справившись, крепко сжимаю ее в руках и подхожу к отцу. Он уже поднялся из-за стола, задвинул кресло. Что ж, значит разговор будет коротким.
— Как твои дела, сын? — степенно спрашивает он.
Внимательно смотрю в по обыкновению суровое лицо напротив, пытаясь припомнить, когда в последний раз папа интересовался моими делами. Вспомнить не получается.
— Все в порядке, — отвечаю ровно.
— Как Полина?
— Хорошо.
— Ладите?
— Да, ладим.
В этом сухом диалоге чувствуется напряжение, не могу разгадать его природу. Он что-то подозревает? Выдохнув, отметаю эти мысли. С чего бы ему сомневаться? Я был осторожен.