— Ты повел себя эгоистично, — цежу сквозь зубы.
— И я это признал. Признал, что поступил с тобой по-свински, — отзывается Максим, чуть склонив голову набок, он запускает пальцы в свои волосы, нервозно ерошит их. — Извини, Полина, тогда я не думал, что для тебя это дело окажется столь обременительным.
— Очень обременительным, да, — выпаливаю взвинчено, меня обдает жаром, и щеки начинают дико гореть. — В отличие от тебя, мне сложно дается обман. Тебе стоило пригласить на эту роль кого-то более подходящего. Женским вниманием ты не обделен. Уверена, из желающих выстроилась бы целая очередь. Ах, да! Время! Жаль, что в запасе его у тебя не оказалось. И все же на вопрос ты так и не ответил.
Разговор с каждой следующей фразой становится все напряженнее. Это выходит само собой. Зимин больше не пускает в ход свои улыбочки и не пытается “сгладить углы” мнимой расслабленностью. Он серьезен и мрачен.
— Отвечаю: я посчитал тебя подходящей, Полина, — следует решительный ответ.
— Что значит “подходящей”? — продолжаю допытываться я. Не до конца понимаю, чего добиваюсь, но напора не сбавляю. — Ты ведь меня совсем не знал.
— Прежде я встречал тебя в офисе. Мне было известно, из какого ты отдела. Я вспомнил твое имя, правда, не без труда. Но ты создавала впечатление девушки серьезной и скромной, — Максим выдерживает короткую паузу, неотрывно на меня смотрит, вызывая очередной виток неконтролируемого волнения. — Я знал, что ты частенько задерживаешься на работе, исходя из чего предположил, что личная жизнь у тебя отсутствует, а кроме того...
Зимин снова замолкает, давит своей пасмурной энергетикой, и будто бы не собирается заканчивать мысль.
— Договаривай, — требую чуть слышно.
— Я решил, что неуверенная и пугливая серая мышка, вроде тебя, с радостью сделает все, что мне нужно. Тихо и беспрекословно, — произносит Зимин неохотно, с различимым оттенком сожаления.
А у меня от обиды сдавливает грудь. Не отвожу взгляд. Быстро моргая, глубоко вздыхаю, стараясь совладать с эмоциями.
Хотела ли я узнать, что думает обо мне парень, в которого я когда-то была влюблена?
Хотела. Даже после того, как поняла, что очаровалась всего лишь красивой обложкой, не подозревая, каков он внутри.
И узнала. Максим считает меня серой мышкой, которая по щелчку бросится исполнять все команды неотразимого красавчика, умирая от счастья, что выбор пал на нее.
Нечему удивляться. Будто могло быть иначе. Самовлюбленный мажор и простушка — классика жанра. Хотя насчет моей личной жизни Зимин прав, что уж. Она действительно оставляет желать лучшего.
— М-да, ты по-прежнему полагаешь, что это хорошая идея? — усмехаюсь безысходно. — Думаешь, что этот разговор пойдет нашим отношениям на пользу?
— Я не хотел тебя обидеть, — негромко выдыхает Максим. — Мы договорились быть честными.
— Честными... — отрешенно повторяю.
— Но я ошибся в тебе, вообще-то, — добавляет он угрюмо. — Ты оказалась вовсе не покладистой тихоней. И чтобы справиться с тобой пришлось играть грязно. Да, я повел себя подло, Поль. Это факт.
— Ты запутал меня, знаешь? Признаешь, что поступаешь подло, извиняешься даже местами, но упрямо идешь вперед. Так почему же тебе столь важно взять над Станиславом Сергеевичем верх? — скрестив на груди руки, разглядываю потемневшее лицо Зимина.
Глава 26
Полина
Настроение Максима меняется. С ледяной отстраненностью он окидывает взглядом серый пейзаж за окном, но долго время не тянет, возвращает внимание ко мне и без особого энтузиазма приступает к рассказу.
— Я знаю Стасика сколько себя помню. Его отец, Сергей Евгеньевич, учился в школе вместе с моим отцом. Они не потеряли связь и в студенческие годы, и дальше. Наши семьи тесно общаются по сей день. Родители Стаса вполне адекватные, позитивные люди, а вот сын их... Видимо что-то пошло не так, — траурно усмехается Зимин. — Наши со Стасом отношения не сложились изначально. Он с детства меня доставал. Делал это скрытно, исподтишка. При наших предках паиньку из себя строил, а стоило им отвернуться — всячески меня кошмарил. Я не раздумывая сдачи давал и, естественно, всякий раз оказывался крайним, — разводит руками Максим. — Мама пыталась как-то ситуации сглаживать, но отец был непреклонен — после каждого визита Ветровых щедро наказания мне раздавал.