***
— Увидимся завтра, ребят! Спасибо за поздравления! — восклицаю на прощание, провожая Дианку и Семена воодушевленным взглядом и быстрым шагом иду на парковку.
В одной руке крепко держу горшок с орхидеей, в другой сжимаю пару праздничных пакетов с остальными подарками и небольшую цветочную композицию в корзинке с удобной ручкой. Меня сегодня поздравили коллеги из отдела, знакомые девчонки из бухгалтерии. А еще Сема и Диана, конечно.
Сворачиваю за угол здания, и меня обдувает порыв холодного ветра. Ускоряюсь. Повесив пакеты и корзинку на запястье, пытаюсь прикрыть ладонью крупные белые цветки орхидеи, только это бесполезно. Сумочка сползает с плеча, но я уже не пытаюсь ее поправить.
— Давай помогу, — ко мне подходит Максим. Забирает букет и пакеты, открывает для меня дверцу машины, и я, поправив сумочку, в обнимку с цветочным горшком усаживаюсь в салон. Мои вещи Зимин отправляет на заднее сиденье, занимает место за рулем.
Выезжаем с парковки и вливаемся в вечерний поток машин.
— Праздник продолжается? — с улыбкой подмечает Максим.
— Да, на работе поздравили. Так приятно... — улыбаюсь в ответ. — Вот, Сема орхидею подарил.
Зимин бросает на меня нечитаемый взгляд, мельком смотрит на цветок.
— Хм... Сема подарил? — роняет натянуто. — Сема молодец, Сема красавчик. Не сдается.
— Ты о чем вообще? Меня все сегодня поздравляли, и он поздравил. Что опять за намеки? — вспыхиваю я.
— Какие намеки? — притворно удивляется Максим. — Никаких намеков, Поль, — на секунду отвлекается от дороги и, потянувшись к моей орхидее, как бы между прочим поправляет торчащую из горшка узорчатую деревянную табличку в форме сердца с надписью “Самой красивой и нежной девушке на свете”.
Нервно усмехаюсь, отворачивая от него сердечко.
— Они с этими табличками вместе продаются. Не думаю, что Сема ее вообще читал, — упорствую я.
— Сема, Сема... — зачем-то бурчит себе под нос Зимин, и оставляет эту тему в покое.
Вот и славно. Потому что обсуждать здесь вообще нечего.
Подъехав к дому, вместе выбираемся из авто.
— Я тебя провожу, — твердо произносит Максим. Забирает из машины мои вещи, и мы поднимаемся к квартире.
Открываю дверь ключом, обернувшись, смотрю на стоящего позади Зимина.
— Чай будешь? У нас там... торт еще остался, — спрашиваю несмело. Жутко нервничаю потому что.
— Давай, — соглашается он.
Ступаем в прихожую.
— Саш? — громко произношу. В ответ — тишина. — Наверное, задержалась в университете, проходи, — взволнованно обращаюсь к Зимину.
Отношу свои вещи в комнату. Бегло осматриваю себя в зеркало, поправляю волосы. В последнее время мы часто оставались с Максимом наедине, мне было спокойно и комфортно в его компании, однако со вчерашнего дня ощущения изменились. Вновь вернулись неловкость и жуткое стеснение, но вместе с тем я чувствую какой-то внутренний подъем и легкую, чуть будоражащую дрожь, постепенно охватывающую все тело.
Устремляюсь на кухню. Максим здесь уже похозяйничал — включил чайник, раздобыл себе в навесном шкафчике стакан.
— Питьевая тут? — указывает на фильтр-кувшин.
— Да, — киваю, шагая к холодильнику.
Достаю коробку с тортом, ставлю ее на стол, затем направляюсь к шкафу с чашками и блюдцами.
— Вот черт! — внезапно выпаливает Максим.
Повернувшись в его сторону, замечаю расплывающееся на рубашке огромное мокрое пятно. Быстро подаю ему полотенце, но понимаю, что оно не поможет, конечно.
— Блин... — досадливо цокает Зимин, промакивая пятно.
— Ничего страшного, это просто вода. Давай быстренько утюгом просушу, — тут же придумываю выход из ситуации.
Перемещаемся в мою комнату.
Пока Зимин раздевается, я ставлю гладильную доску и включаю утюг.
Разложив рубашку перед собой, украдкой наблюдаю за Максимом.
Ой! Лучше бы этого не делала... Меня вмиг обдает жаром и сбивается сердечный ритм. Макс стоит напротив, прислонившись к стене и сунув руки в карманы брюк. Спокойно смотреть на его смуглый рельефный торс просто-напросто невозможно. Смущение стремительно разгорается внутри, заставляя пылать мое лицо, и я принимаюсь рьяно просушивать пятно, отчаянно надеясь, что Зимин не заметил, как я рассматривала его.