Какое-то время чаепитие проходит в гробовой тишине. Папа все еще враждебно посматривает на Зимина, и я в надежде сбавить градус напряжения завязываю непринужденную беседу:
— Как дела в школе, Антош?
Брат отрывается от торта, довольно смотрит на меня.
— Хорошо.
— Скоро каникулы. Ждешь? — ласково интересуюсь.
— Жду! — оживленно восклицает Антон. — Мы с классом поедем на экскурсию в университет! Разные факультеты посетим, а еще примем участие в викторине!
— Здорово! — отзываюсь одобрительно.
— Любишь учиться? — к разговору подключается Максим.
Антошка, прежде чем ответить, внимательно смотрит на него и, будто что-то прочитав на его лице, дружелюбно улыбается.
— Да, — кивает брат. — Геометрию люблю. А физику — вообще обожаю!
— Мне тоже в школе больше точные науки заходили, — поддерживает беседу Зимин, затем переводит взгляд на меня. — Дай угадаю, ты у нас гуманитарий?
— Верно, физику вспоминаю как страшный сон, — произношу шутливо, смотрю на родителей, они уже смягчились, но полностью неловкость не отступает. — Как вы, мам? Что новенького?
— Все в порядке, спасибо, — она сдержанно улыбается. — У нас-то все по-прежнему... — натянуто роняет вдогонку.
Сидящий рядом с ней папа прочищает горло, откладывает вилку и впивается цепким взглядом в Зимина.
— Что ж, Максим, и давно вы с Полиной... “дружите”? — интересуется строго.
— Дружим мы совсем недавно, — спокойно отвечает Зимин. — У вас прекрасная дочь, Юрий Петрович.
— Знаю, — чеканит папа, — а вот о тебе мы пока не знаем ничего. Чем занимаешься, друг Максим?
От его тона вдоль моего позвоночника проносится холодок, а вот уши, напротив, пылать начинают. Бросаю на Зимина короткий взгляд — коронная уверенность по-прежнему при нем. Невозмутимая улыбка тоже на месте.
— Мы с Полиной работаем в одной компании.
— Максим руководит коммерческим отделом, — дополняю я.
— Руководит, значит? — отец подозрительно хмыкает, повнимательнее присматривается к Зимину. — Ты не слишком ли молод для начальника?
— Возраст в этом деле не самый важный показатель, главное — обладать необходимой компетенцией, — твердо выдает Зимин.
Папа снова, прищурившись, хмыкает.
— Куришь, Максим?
— Нет, не курю.
— Молодец, — отец одобрительно кивает. — Допил чай? Идем тогда воздухом подышим, — не дожидаясь ответа, он поднимается из-за стола.
— Пап... — взволнованно выдыхаю.
— Мы скоро, Поль, — Зимин мягко касается моего плеча, и они с папой выходят на балкон.
Шумно выдохнув, пасмурно смотрю на маму. Она кладет вилку на стол, промокнув рот салфеткой, обращается к Антошке:
— Сынок, иди посмотри телевизор у Поли в комнате.
— Ладно, — не сопротивляется он, встает, посылает мне кривую улыбочку. — Сейчас кому-то попадет, — ехидничает мелкий.
— Иди уже, — фыркаю недобро, и Антон оставляет нас с мамой наедине.
— Да уж, неловко вышло, — строго произносит она. — Я считала, что у нас доверительные отношения, Поля.
— Они доверительные, — ощущаю, как лицо заливает краской.
— Тебе стоило просто рассказать, что ты встречаешься с молодым человеком, тогда бы мы не заявлялись как снег на голову, — выговаривает она поучительно.
— Мы с ним не встречаемся, — отрезаю я.
— Так это еще хуже! — всплеснув руками, качает головой мама. — Не так я тебя воспитывала...
Маму я обманывать не хочу, а потому, пересев поближе, на соседний стул, решаю сказать правду. Точнее, ее часть.
— Не волнуйся, мам, ты меня прекрасно воспитала. Спасибо тебе за это, — обнимаю ее за плечи. — Не скажу, что между мной и Максимом все просто и понятно, вообще ничего не понятно на самом деле, но эта история с рубашкой — глупая случайность, сейчас мы с ним просто друзья. Если что-то изменится, я непременно с тобой поделюсь.