— Ты идешь? — она окликает застывшего на месте Сему.
— Поль, ты как, нормально? — он задумчиво обращается ко мне. — Могу тебя проводить.
— Нет, не нужно, все норм, — отвечаю с улыбкой.
Он коротко кивает и шагает за Дианой.
А я устремляюсь по тротуару вперед. Проходя мимо парковки, по привычке пробегаю взглядом по оставшимся там машинам. Иномарки Зимина среди них нет. Уже уехал, значит. Не знаю, к чему мне эта информация. Вообще ни к чему.
И, глубоко вздохнув, спешу на остановку.
Глава 35
Максим
Смотрю вслед быстро удаляющейся Полине, и тяжко так становится, сил нет. До ноющей боли стискиваю челюсти, дышу поверхностно, рвано. В груди жжет, и я выбираюсь из машины. Захлопнув дверцу, жадно втягиваю холодный воздух, в надежде остудить разбушевавшееся внутри пламя.
Я ощущаю дичайшую злость. Это провал века. И хотя то непрошенное чувство, что так не к месту нахлынуло вчера, что заставило наброситься на Полину с поцелуем, что сладким маревом на миг затянуло сознание, я задушил в зародыше, вовремя притормозил (мозгов хватило, к счастью), меня не покидает разочарование.
Я проходил все это. Спасибо. Хватит.
Я слово себе дал, и нарушить его — последнее дело.
Это слабость. Это проблема. Отсекать ее нужно сразу. Безжалостно и жестко.
А ведь изначально план был хорош. Да, однозначно хорош, но я допустил фатальную ошибку — позволил себе проникнуться к Романовой. Эта ее наивная искренность, открытость. Эта ее правильность. Эти выразительные глаза небесно-голубого цвета. Как символы чистоты и невинности. Все это о ней. Она такая и есть. И после того, как я увидел Сухарика в кругу семьи, увидел ее смущение перед родителями, ее волнение, даже страх, что они не так поймут, не то подумают, пазл окончательно сложился. Хорошая девочка Полина... Что тут еще сказать? Но при всей своей скромности, она так неожиданно страстно ответила на мой поцелуй, была так податлива, так сладко и трепетно вздыхала в моих объятиях, что от этой будоражащей воображение термоядерной смеси я чуть не сорвался в бездну. И ее чуть с собой не утащил. Если бы она знала, какие шальные фантазии кружили в моей голове, если бы знала, чего мне стоило остановиться...
Ей это не нужно. Мне это не нужно. Мой подход к отношениям она не потянет, а значит, это проблема. Это гребаное искушение, которое необходимо было обрубить одним махом. И точка.
Полина скрывается за дверью служебного входа, и я решительно отгораживаюсь от любых мыслей о ней. Конец истории.
Злость по-прежнему захлестывает меня с головой, теперь осталось решить главную проблему.
Когда мы с отцом последний раз говорили начистоту? Вообще когда-нибудь начистоту говорили? Уж и не вспомнить. Но время однозначно пришло, и я торопливо иду к входу в здание компании. Намерение крепнет с каждым шагом, к нему примешиваются неприятные воспоминания, всплывают былые обиды. Он никогда меня не слушал, как от назойливой мухи отмахивался. Сегодня услышит.
На лифте поднимаюсь на административный этаж, устремляюсь в приемную. Неотразимой улыбкой приветствую секретаря генерального руководителя Надежду, дефилирующую к шкафу с толстой папкой в руках. Поймав мой взгляд, ее лицо проясняется. Наденька растягивает кокетливую улыбку в ответ.
— Доброе утро, — мягко приветствую девушку.
— Доброе, Максим Эдуардович, — щебечет она.
— У себя? — взглядом указываю на дверь ее босса.
— Да, Эдуард Андреевич на месте, — Наденька ставит папку на полку, плавной походкой возвращается к своему рабочему столу. — Предупреждаю, кофе он еще не пил, — игриво изгибает бровь, намекая на скверное настроение руководителя.
— Спасибо, учту, ты прелесть, — роняю небрежно и иду к двери.
Громко постучав, вхожу. Отец вскидывает на меня суровый взгляд, озадаченно хмурится.
— Здравствуй, Максим, — произносит, откладывая в сторону бумаги, которые изучал. — Не припомню, чтобы назначал тебе встречу, — сверлит меня глазами.
— Не назначал, — отвечаю, шагая к массивному столу. Устраиваюсь в кресле для посетителей. — Нам нужно поговорить.
Отец беззвучно усмехается, выдыхая. Взор его еще пристальнее становится, в нем отражается привычное снисхождение и неизменный укор, никогда не зависящий от темы разговора, присутствующий в его взгляде априори, но мне все равно. Я прилично раздражен и настроен воинственно, так что все его методы давления — побоку.