— Ты прекрасный профессионал, Максим. Я тобой горжусь, — изрекает он неожиданно и очень твердо.
Теперь я озадачен. И снова эмоций мне не скрыть. Знаю, они написаны на лице, но звучать я стараюсь ровно:
— Я слышу это от тебя впервые. Спасибо.
— Как я и думал, — деловито произносит папа. — Ты по-прежнему зависим от одобрения других людей.
— Других людей? Ты мой отец.
— Это лишнее в любом случае, — категорично отрезает он, портя единственный положительный момент этого общения, который оказывается лишь иллюзией. — Какой там был вопрос? Ах да, сторону Станислава я выбирал исключительно в целях твоего воспитания.
Смотрю на него не моргая. Это что я сейчас такое услышал?
— Так, стоп. Что значит, в целях воспитания? — злость закипает с новой силой. — Ты был в курсе, что в наших стычках нет моей вины?
— Не на сто процентов, но догадывался, — отец сохраняет раздражающую невозмутимость.
— То есть... — от возмущения не сразу нахожусь с ответом.
— Послушай! — отец жестким взмахом руки прерывает меня. — Я не собирался растить из тебя нытика и слабака. Ты должен был учиться самостоятельно решать проблемы, а не жаловаться. Должен был привыкать мириться с несправедливостью, творящейся, на минуточку, повсюду. Ты должен был нарастить броню. Потому что бизнес не для слабаков. Тут нужна жесткая рука, несгибаемая воля и стальные нервы, сын.
— Не собирался растить нытика... — заторможенно повторяю, переваривая его пылкую речь.
— Поздравляю, ты им не был!
— Твои методы воспитания, мягко говоря, спорные, — цежу сквозь зубы, крепко сжимая подлокотники кресла.
— Однако, результат на лицо, — довольно парирует он.
— Значит, твое недовольство мною, регулярные несправедливые наказания, навязчивое выпячивание при каждом удобном случае чужих достижений, все это... не более чем провокации? — спрашиваю, постепенно повышая тон.
— Это закалка, это прекрасные стимулы для роста, — поучительно поправляет меня отец. — Признаться, когда ты загулял на первом курсе из-за сопливой несчастной любви, я был недоволен тобою искренне. Но ты реабилитировался в моих глазах, когда со всей этой канителью завязал. Любовь — та же слабость, я рад, что ты это понял, Максим. Ты создашь семью в свое время и обзаведешься наследниками, но с подходящей девушкой.
— И что это значит? — усмехаюсь пасмурно.
— Это значит, что ваш союз будет взаимовыгодным для наших семей. Договорные браки гораздо прочнее обычных, сын. Все права и обязанности партнеров оговариваются заранее, это исключает сюрпризы. Как видишь, у нас с твоей мамой все прекрасно.
На секунду зависаю. И хотя в силу своих взглядов на отношения, основанных на чрезвычайно разочаровывающем опыте, концепция договорного брака мне вообще-то близка, никогда бы не подумал, что родителей связывает лишь расчет.
— Получается, когда я привел Полину... — говорю, все еще обдумывая вновь полученную информацию.
— Да. Я понимал, что это фальшь. У нее был слишком растерянный вид, будто она не понимает где оказалась, — произносит отец, попадая в точку. — Эта девочка совсем тебе не подходит. Но маму вы убедили. Она огорчится, Максим. Мягкостью ты, очевидно, в нее.
— И разговоры о помолвке... — я лишь накидываю задумчивые полуфразы. Отец охотно заканчивает их.
— Хотел проверить, как далеко ты зайдешь.
Все ложь. Ложь и манипуляции. И они окружали меня с детства. Сейчас бы разозлиться, но мое эмоциональное состояние странным образом меняется. Тот гнев и то раздражение, что еще совсем недавно нагнетались внутри, достигнув критического максимума, вдруг поглощаются массивной “черной дырой” апатии. И накатившее холодное безразличие позволяет мыслить как никогда ясно.
— Ты не собирался сажать на это место Стаса, — произношу решительно.
— Разумеется нет, куда ему руководить такой мощной структурой, — фыркает отец. — Его методы руководства небольшим отделом без того вызывают много вопросов, в отличие от твоих.
— Откуда тебе знать о моих методах руководства? Ты интересовался делами лишь на уровне отчетов, — чеканю строго, и мое трезвое сознание посещает очередная догадка. Не зря я в свое время задумывался о том, что делает среди моих подчиненных Виталий Степанович, профессионал столь высокого уровня.