— Что случилось? Вы уже уходите? — с губ женщины слетает взволнованный вопрос. — Так скоро?
— Полина неважно себя чувствует, мам, — складно сочиняет Зимин. — Ей еще днем нездоровилось, потому мы и задержались, но все же решили приехать, чтобы поздравить отца.
— Как жаль, — Анна Викторовна сочувственно складывает ладони на груди. — Поправляйся, Полиночка. Сынок, ты ее отвезешь?
— Нет-нет, Максим остается, — выдаю поспешно. Этого только не хватало. — Он уже вызвал мне такси.
— Максим... — тянет она с укоризной.
— Все хорошо, правда. Добраться домой — не проблема. К тому же я понимаю, как для Максима важно быть с вами в такой день, — произношу твердо. Ума не приложу, откуда эта смелость берется. Может, от понимания, что все с минуты на минуту закончится? Не знаю, но чувствую себя сейчас увереннее.
— Ты у меня такая понимающая... Я тебя обожаю, Малыш, — Зимин в очередной раз распускает руки, по-хозяйски обнимая, и легонько целует меня в висок.
Близость Максима я без того переношу с трудом. От волнения задыхаюсь. Но его безобидный поцелуй... Такой нежный. И... невозможно горячий. Он запускает по всему моему телу стайки мелких взволнованных мурашек, он разводит настоящий бардак в мыслях, он заставляет сердце бешено колотиться в груди. Все-таки Зимин отыгрывает свою роль блестяще. Даже слишком. Очень реалистично, ничего не скажешь.
Я молчу, ощущая, как начинают пылать мои щеки под умиленным взглядом Анны Викторовны.
— Провожу Полю и вернусь, — бархатным голоском сообщает матери Максим.
— Всего доброго, — роняю на автомате я и, развернувшись, нацеливаюсь на спасительный выход.
Зимин догоняет, показательно приобнимает за плечи, и как только мы пересекаем зал, берет чуть левее. Туда, где стоит Эдуард Андреевич.
Прощание с отцом Максима проходит сдержано. Зимин-старший холоден и строг. Мужчины перекидываются лишь парой стандартных сухих фраз. Создается впечатление, что между ними не все гладко, ведь мне достается гораздо более мягкое обращение генерального:
— Очень рад знакомству, Полина.
— Взаимно, — выдавливаю в ответ.
— Жаль, нам не удалось побеседовать, но, полагаю, мы это в скором времени исправим, — дружелюбно произносит Эдуард Андреевич.
Лишь улыбаюсь в ответ. Надо же было так попасть!
Я не хочу ничего исправлять!
Хочу просто уйти отсюда.
И пусть все-все они забудут о моем существовании, как только за мной закроется дверь. Пусть так и будет!
— Если Максим посмеет тебя обидеть — сразу говори, — добавляет генеральный сурово.
Зимин-младший темнеет лицом, заметно напрягается. Я успеваю лишь выдавить скомканное “еще раз поздравляю”, как он утягивает меня к двери.
Оказавшись за пределами ВИП-зала, ощущаю дикое облегчение. Так быстро шагаю к выходу, что Зимин еле-еле поспевает за мной.
На улице становится еще легче дышать. Вижу въезжающее на парковку такси, сверяю в приложении номер и без лишних слов устремляюсь к нему. Дергаю на себя дверцу, но Максим резко захлопывает ее перед моим носом.
— Что тебе еще надо?! — фыркаю я.
— Успокойся, чего ты так завелась? — лениво тянет Зимин.
Он в самом деле не понимает? Давно я такого стресса не испытывала, а ему хоть бы что! И на что он рассчитывал, устраивая это представление?
— Уберите руку, Максим Эдуардович, мне надо домой, — произношу подчеркнуто официальным тоном. — Кстати, ваша мама нас на ужин пригласила, но предупреждаю сразу — я никуда не пойду. Не знаю, как вы выкручиваться будете, и знать на хочу.
— Это мы еще обсудим, — бросает так снисходительно и выглядит при этом таким самодовольным, что я вновь выхожу из себя.
— Нечего здесь обсуждать! Ты попросил помочь — я помогла. На этом — все! — решительно бросаю. — Руку убери.
Зимин задумчиво смотрит. Долго и пристально. А затем сам открывает для меня дверцу.
Шумно выдохнув, усаживаюсь на заднее сиденье. Больше на него не смотрю. Слышу только негромкое: “Увидимся, Полин”, прежде чем дверь захлопывается, и такси мягко трогается с места.