— Доброе утро, — безрадостно вздыхает она, жалостливо смотрит на меня.
— Доброе, — бурчу недовольно и скрываюсь в кабинке от ее чересчур внимательного взора.
Девушка не уходит, подозреваю, что дожидается меня, и догадка оказывается абсолютно верной. Потому что стоит мне выйти и шагнуть к раковине, она глубоко вздыхает, изгибает бровки домиком и складывает губы в сочувствующую улыбку.
— Очень жаль, что у вас с Максимом Эдуардовичем так все закончилось, — Валерия старается изобразить печаль. А может, и не старается вовсе, ведь язвительные нотки отчетливо проскальзывают в ее тоне, а в глазах пляшут злорадствующие огоньки. — Но ты же не думала, что это навсегда? — активно машет своими длиннющими ресницами. — О-о-о, ты так думала, да? — она прижимает ладони к груди.
Моим ответом служит каменная маска на лице, потому как холодный игнор кажется мне самой подходящей реакцией. Да и не приходит в голову ничего лучше.
С напускным спокойствием мою руки, затем подставляю их под струи теплого воздуха висящей на стене сушилки.
Покинув дамскую комнату, шагаю обратно в отдел. Теперь природа повышенного интереса ко мне становится предельно ясна. Я чувствую жуткую злость и клокочущую внутри обиду. Как этот слух успел так быстро распространиться по нашему огромному коллективу? О моем якобы расставании с Зиминым я говорила лишь с друзьями, больше ни с кем. Нет, безусловно, рано или поздно все бы и так узнали, но я не думала, что это случится так стремительно. И будет так активно обсуждаться.
Открываю дверь отдела, взволнованно вхожу внутрь. Все сотрудники уже на своих местах. Невольно смотрю на Катю с Аленой, чьи ехидно улыбающиеся лица красноречиво намекают на их осведомленность.
— Всем привет, — здороваюсь мрачно, сразу иду к своему столу.
— Привет, — одновременно роняют Диана и Семен.
Беру свое пальто, которое оставляла на спинке рабочего кресла, вешаю его в шкаф. В напряженной тишине под внимательными взглядами главных сплетниц офиса я занимаю свое место, включаю компьютер. Все сильнее раздражаюсь, знаю, что комментарии от них непременно последуют. Именно это и происходит в следующую секунду.
— Теперь понятно, почему ты вчера была не в духе, — первой, конечно же, открывает рот Алена. — Как себя чувствуешь, Поль? Выглядишь не очень.
— У меня все в порядке, Ален, но спасибо за беспокойство, — отзываюсь натянуто.
— Ты не расстраивайся. Вы еще на удивление долго продержались, — подключается ее подружка. — Все так говорят.
— Кто это “все”? — сверлю ее прямым взглядом.
— Да все, — отмахивается Катя. — Ваш разрыв только ленивый не обсуждал.
— Что тут обсуждать? — сердито фыркаю, но на деле рассчитываю получить хоть какие-то объяснения, чтобы понимать, что конкретно с таким отчаянным рвением смакует народ, и Катя с удовольствием продолжает:
— Как это что? — тянет она с хитринкой. — То, что Максим Эдуардович наигрался и кинул тебя. И то, как ты ревела при расставании.
От этой фразы меня бросает в жар, и челюсти нервной судорогой сводит — так сильно я их, оказывается, сжимаю. Но я усилием воли заставляю себя не выдавать истинной реакции.
— Большего бреда в жизни не слышала, — отвечаю небрежно, удается даже естественно усмехнуться.
— Что мне рассказали, то и передаю, — пожимает плечами Катька.
— Но мы с удовольствием послушаем твою версию событий, — подхватывает Аленка.
— А эта версия чья? — уточняю насмешливо.
— Мне откуда знать? — фыркает Алена. — Сегодня с утра только об этом и болтают, плюс по чатам эту новость мусолят.
— Так что, ждем твою версию, — глаза Кати блестят любопытством.
— Никаких версий не будет — отрезаю я. — Закрыли тему.