Ли так надеялся, что Чон забыла про книгу, теперь важную и для него. Тэхо прочёл её от и до за выходные. Каждая цветная закладка, каждая карандашная запись превратились в золото. Он заставил себя полюбить эту книгу, и немаловажную роль в этом сыграли пометки Наён.
Комната для репетиций была переполнена шумной тишиной. Тем самым молчанием, в котором слышится все: от шелеста бумаги и чужих вздохов до собственного сердцебиения. Напряжение такое густое, что в нем можно задохнуться. Здесь собрали весь основной состав актеров.
Режиссер и сценаристка Юн Хэджин превратились в их надзирателей.
В прошлые разы Наён не присутствовала на утренних читках. Её назначение стало слишком внезапным, да и роль не предполагала слов. Теперь же Ён Хари получила голос, и Чон предстояло прочитать свои реплики под пристальным вниманием стольких профессионалов.
Слушая то, как отыгрывают свои роли Ли Тэхо, Нам Джухён и госпожа Кан, Наён морально готовилась в этот раз не упасть в грязь лицом. Актеры же оттачивали свою игру как холодное оружие. Пируэт, защита, укол.
— «Зачем ты пришёл сюда?» — спросил Нам. Он даже не смотрел в бумаги, его взгляд прожигал Ли Тэхо. В голосе главного героя звучало обвинение, нечто среднее между страхом потерять все, что дорого, и преждевременной защитой.
«Его герой — Рюжин — понимает, что они на пороге глобальных событий, в которых будет виноват Роан», — Наён сделала мысленную зарубку себе, сравнивая отыгрыш актера и динамику сюжета.
Ли Тэхо, подняв голову, без какого-либо стеснения посмотрел в глаза Джухёну, показывая лишь холод.
— «Ты так боишься меня? Даже после того, что со мной сделал погибший император?» — Тэхо отвёл взгляд и искривил губы усмешкой. — «Ты боишься меня, даже лишенного части дара и семьи», — теперь это было утверждение, которое должно ранить. — «Я всего лишь осколок былого, не представляющий опасности», — взгляд Ли скользнул вниз, и он добавил змеиные ноты в голос то ли в попытке ужалить, то ли усыпить бдительность книжного Рюжина. — «Страх перед императорским дворов делает вас всех безжалостными, а злодеем почему-то становлюсь я».
Точка, зазвеневшая в тишине. Наён поймала табун мурашек на своей спине, когда Ли закончил. Только хлопки от госпожи Кан вернули Наён в действительность, так как она, кажется, на мгновение провалилась в «Империю тени и пепла».
— Тэхо, ты чертовски убедительный злодей, — рассмеялась императрица, обмахиваясь сценарием, как веером. Ли с неуловимой эмоцией посмотрел на неё. Нам Джухён же не удержал лица и вознес взгляд к потолку.
Режисер Со Тэгун не разделил восторга госпожи Кан:
— Ли, держи одну эмоцию во время монолога. Ты должен давить на его самоуверенность и обманывать… Не усложняй динамику Роана.
Наён дрогнула, смотря на режиссера с ужасом. Тот, похоже, не считал каноном внутренний надлом злодея от потерь.
— Нет, я думаю все отлично, — вдруг возразила сценаристка. — Господин Ли отлично поймал внутреннюю боль Роана. Это делает его ненависть ко двору более убедительной.
Юн впервые за репетицию вмешалась и возразила режиссеру, а их деспот — Со Тегун впервые сдержался и не ответил. Наён подняла взгляд на Ли и только сейчас заметила пальцы, сжавшие ручку, как будто он готовился отстаивать свою интерпретацию.
— Сцена двадцать седьмая, — сказал режиссер. — Диалог между Роаном и фрейлиной после похищения, — Наён словно ударил ток, и ей пришлось выпрямить спину слишком резко. — Эмоциональное напряжение, страх и воля. Начинайте.
Наён прочитала первую реплику, голос слегка дрожал:
— «Зачем вы меня похитили? Вы хотите убить меня?» — вышло не так плохо, как могло бы. Её волнение звучало даже уместно.
Тэхо ответил, не отрывая взгляда от Наён:
— «Пока мне незачем тебя убивать. Живая ты будешь гораздо полезней», — улыбка шёлковой змеёй скользнула в его голосе.
Тоненькие волоски на шее Наён встали дыбом. Она только сейчас поняла, что эти слова можно сказать с грязным подтекстом. Наён неподдельно покраснела, пока Ли не отрывал прямого взгляда от нее и продолжал криво улыбаться. Ей стало стыдно, и Наён потупилась на текст.
— «Я могу контролировать императрицу, пока ты в моих руках», — наконец закончил Роан-Тэхо, возвращая истинный смысл фразе.
Она, не отрываясь, смотрела на листы бумаги, где цветные стикеры-закладки отмечали её реплики. Наён с задержкой схватилась за следующую фразу:
— «Я вас не боюсь», — она думала, что должна сказать это с вызовом, но вышло скорее жалко. Наён ждала, что режиссер грубо её одернет, но господин Со Тэгун молчал.