Во взгляде Ли было много огня, но Наён не хотела становиться его жертвой сейчас.
— Если я упаду, это будет на твоей совести, так что следи лучше за собой… — то, что она перешла на «ты», доказывало — девчонка на самом деле на грани, но всё ещё держится на одном упрямстве. Его руки легли на тонкую талию под слоями гладкого шёлка, и Ли с упоением почувствовал, как Наён трепетно вздрогнула.
— На моей совести… Приятно, что ты так доверяешь моим рукам, — успел с усмешкой шепнуть он, прежде чем закинул девчонку на плечо.
Ли уверенно удержал Чон, даже когда почувствовал, что она вся сжалась. Эта тяжесть в руках неожиданно оказалась такой приятной.
— Теперь вытянись в струну и держись, — предупредил Тэхо, наклоняясь вперед, чтоб повиснуть на тросе. Наён снова лишь охнула, но сдержала визг даже тогда, когда их начали поднимать. Глава каскадеров рядом страховал.
Это были самые страшные в её жизни мгновения. Она, пожалуй, предпочла бы снова надеть неверные линзы, чтобы не видеть людей внизу. Но впервые её неловкость превратилась во что-то иное.
Ли был прав: только став натянутой тетивой, она держала равновесие. Стоило чуть расслабиться, хотя бы один мускул — и их обоих вело. Она оказалась не права. Этот трюк зависел в равной степени от обоих исполнителей, и малейшая её ошибка разрушала командную работу.
— Держись, — снова сказал он, и этот спокойный голос дал ей опору. Сознание Наён окончательно стерло ту самую улыбку злодея, заменив на поддержку твердой руки партнера.
Их три раза раскачивали, снимая, как Ён Хари на плече Роана тянется к камере, но тот уносит её вдаль от стражников. Играть ничего и не приходилось, слёзы от страха сами стояли в глазах.
— Отлично! — сказал господин Со Тэгун, когда их начали опускать на землю.
Наён первая спрыгнула. Ли от отдачи чуть менее ловко встал на ноги, но его задача, не травмировать партнершу, была выполнена.
Наён раскраснелась и немного ошалело улыбнулась. Ли заметил в её глазах адреналиновую эйфорию, и Роан по-злодейски шепнул ему: «Бери и целуй»…
Он уже давно признал, что Наён ему нравится, и не первый раз ловил свой взгляд на её губах. А сегодняшнее желание было особенно острым, почти пряным от бушующих в крови гормонов. Но Ли в противовес злодею, поселившемуся в его голове, не мог так поступить — поймать девчонку врасплох в момент слабости — чтобы не быть отвергнутым.
Уж точно не посреди съемочной площадки и при свидетелях. Он отступил, отводя взгляд.
— Молодец, — все, что позволил себе сказать Ли.
8. Власть роли
Она никогда не хотела быть солнцем, вокруг которого все вращается. Чон не хотела быть героиней, но это оказалось не так уж и плохо.
Наён прошла все испытания минувшего дня с достоинством. Она была почти горда собой и теперь не спешила снимать костюм. Вдруг Чон именно благодаря образу справилась и действительно стала кем-то более ловким и изящным, как фрейлина при дворе Императрицы. Власть роли захватила её.
Наён подозревала: если она снимет ханьфу, то вновь превратится всего лишь в младшую помощницу, и её погонят за кофе.
Чон, смакуя послевкусие победы, задержалась ещё немного на площадке, издали смотря, как отыгрывают сражение на мечах Роан и Рюжин — главный протагонист в исполнении Нам Джунхёна. Эта сцена по хронологии была раньше похищения, но её приберегли на вечер.
Теперь уже две звезды зависли над головами съёмочной группы, сплетаясь в странном танце с серебряными клинками. Наён видела в длинных и развивающихся одеждах черного и алого цветов образы декоративных рыбок под водой. Их плавные и завораживающих движениях. Настоящее искусство фехтования — Наён задавалась вопросом, когда эти двое репетировали парный бой, ведь такая точность и легкость не могла быть случайностью.
— О, а Ли правда не растерял мастерство за год перерыва, — рядом послышался женский бархатистый голос. Наён вздрогнула и оглянулась на их Императрицу.
Кан Ханби стояла в многослойном костюме бордового цвета — оголенные плечи, бархатистые цветы в волосах и шлейф, что даже сейчас несли помощницы. Чон невольно опустила голову, подсознательно отыгрывая её подопечную. Изящный веер с росписью лотоса прикрывал алые губы женщины. Краски на лице оказалось больше, чем у Наён, но та была так искусно нанесена, что не давала и шанса назвать госпожу Кан вульгарной.
— Они, кажется, пересекались на интенсиве по постановке боевых сцен в университете, когда Ли уже снимался, а Нам только начинал… Малыш Джунхён очень старался тогда, чтобы догнать «старшего брата», — продолжила рассказывать Кан, не отводя взгляда от битвы в воздухе.