Чон терпеливо вздохнула и провалилась в чтение. Она вынырнула из текста только спустя двадцать минут, споткнувшись о слово «Поцелуй».
Ён Хари целует Роана.
Наён стало душно и плохо.
Так Тэхо намекал на репетицию именно этой сцены утром в автобусе? Она вновь почувствовала злость на него. Откинула бумажную сцепку и встала на ноги, раздвигая шторы и распахивая окно. Прохладный вечерний воздух коснулся горящих щёк.
Когда-то на читке сценария Наён уже замечала, что госпожа Юн сеет в Ён Хари семена болезненной эмпатии к своему похитителю. Теперь стало очевидно, что это не просто симпатия, сменяющая ненависть, а будущая влюбленность в злодея Роана. Ён Хари — жертва стокгольмского синдрома? Чон и не предполагала, что их сценаристка зайдет в своих фантазиях так далеко и смело.
Наён захотелось крикнуть в окно от безысходности.
«Империя пепла и теней» лежала где-то в сумке с ноутбуком и той ручкой, которую следовало при случае вернуть Тэхо. Но сейчас важнее было пролистать книгу и попытаться выстроить на её основе свою защиту, чтобы доказать — такое поведение Ён Хари неприемлемо. Наён прикрыла глаза. Кому она решила это доказывать?
Деспотичному режиссеру, оставшейся где-то в Сеуле госпоже Юн или их продюсеру?
Ли спрашивал её с утра, что Чон думала о сценарии.
Наён думала, что она крупно попала.
Теперь ей нужен был воздух, чтобы проветрить голову — морской. Холодный и безжалостный. Она впервые задумалась: может стоит вообще сбежать с проклятых съемок? Все шло не так, и это ломало её изнутри.
***
Это был уединенный кусочек пляжа: не освещенный, не туристический и недостаточно романтичный, чтобы здесь кто-то бродил, взявшись за руки. Тем более отсветы заката на небосклоне давно скрылись за горизонтом, похолодало. Поэтому сидевший на камнях у края дороги Тэхо удивился одинокому человеку.
Шаг за шагом в приближающейся фигуре он различал женщину, обнимающую себя за плечи. Длинные волосы развевал ветер. Береговые огни города блеснули в стеклах очков, и тут же Тэхо поднялся на ноги. Волна обеспокоенности накрыла его.
Наён дрогнула, когда заметила приближающегося мужчину. В куртке и кепке она не сразу признала Ли, но, когда узнала, настроение ещё больше ухудшилось.
— Что-то случилось? — спросил Тэхо. Голос его на памяти Наён впервые звучал неспокойно.
— Я просто гуляю, — она попыталась отстраниться и уйти на шаг назад, сжала сильнее предплечья. Наён хотела сделать вид, что ей точно не нужна помощь. Определенно не его.
Тэхо отчего-то скривил губы:
— Тут не самое безопасное место для вечерних прогулок в одиночестве. Возвращайся в отель, — настаивал он.
Вокруг действительно было темно и тревожно. Наён поежилась, будто её загоняли в нору в тот момент, когда она обдумывала побег. Она огрызнулась:
— А ты тогда что здесь забыл?
Ли Тэхо пришлось сдержать свое беспокойство. Он сбежал от своих беспокойных мыслей о ней сюда.
— Слушал море и… Себя, — произнес он.
От шелеста волн у Наён пробежали мурашки по коже. Будто они вдвоем действительно на одном уровне дна.
— Я прочитала сценарий, — сказала Наён.
Тэхо отвёл взгляд. Утром он уже пытался заговорить с ней об этом, чтобы выяснить, как она отнеслась к задумке госпожи Юн. Сам он не стал ничего высказывать, так как именно мнение Наён тут имело значение. Он-то отыграет, что угодно, но её желания…
— И что ты думаешь об их поцелуе? — спросил он напрямую, хотя смотрел в сторону моря. Наён вдруг подумала, что они стоят слишком близко. Плечи Ли закрывали от неё все вокруг, огораживали от ветра.
— Я не смогу это отыграть на камеру, — честно призналась она.
Ли Тэхо стало больно. Он опустил взгляд к лицу Наён, пытаясь прочесть, чего в её ответе больше — стеснения перед публичной сценой, ненависти к его прошлым поступкам или отвращения к нему как таковому. Самое страшное: он не хотел знать точный ответ, будто заранее чувствовал, что проиграет. А так оставался мизерный шанс. Ли Тэхо ещё никогда не был так в себе неуверен.
Наён ощутила, как его шершавая ладонь скользнула по её щеке, коснулась шеи. Ей пришлось поднять голову и посмотреть ему в глаза.
Прикосновение было слишком личным, так что она имела полное право ударить Ли. Вот только тело, несмотря на злость, подвело. Хотелось прижаться к теплой руке щекой, чтоб Ли её успокоил в тревожный момент.
Ли Тэхо её успокоил? Сердце разрывалось от прошлых обид.
— Ты выглядишь уставшей, — впервые это был не комплимент, а болезненная правда. Вот только забота в его голосе сейчас ранила её сердце тоже. — Иди в отель и отдохни. Я попробую поговорить с продюсером, чтобы эту сцену убрали, — сказал Ли, хотя знал, что это будет очень сложно.