Тэхо вздохнул, забрал и их, намеренный купить, чтоб наконец продолжить вечер где-то в более тихом месте.
— Те, что не понравятся, оставишь мне, — беззаботно сказал он.
— Это нерационально. Мне кажется, тебе иногда не хватает умеренности потребления, — нравоучительно отшутилась Наён, вернувшая книги на место.
Тэхо усмехнулся. Она даже не подозревала, как права. В нем часто жили две крайности: либо все, либо ничего. И сейчас была стадия — все, что связано с Чон. Он пытался заполнить свою жизнь ею, как будто боялся, что завтра Наён исчезнет. Он втайне молился, чтобы эта нежная жадность не прошла никогда.
— Ох… не заставляй меня шутить про мою неумеренность, — хмыкнул Тэхо. Он почувствовал, как рука Наён в его пальцах дрогнула. Ли лишь сильнее сдавил её в ответ. — Ты лишаешь меня возможности собрать свою библиотеку, а я благодаря тебе может хочу духовно обогатиться.
Наён с укором посмотрела на него. Они встали в очередь, и Тэхо поставил её напротив себя, заправил выбившиеся волосы за уши, любуясь лицом Наён в мягком свете, наслаждаясь моментом, когда им не нужно прятаться по темным углам и бояться соприкоснуться даже мизинчиками — вдруг кто заметит.
— Давай поужинаем, и я отвезу тебя домой?
Наён покачала головой.
— Мне придётся опять оставить машину на парковке до завтра.
— Тогда я заеду утром и отвезу тебя на площадку, — продолжил он уговаривать Наён.
— Нет, если ты, конечно, не хочешь заодно подвести моего брата в школу.
Ли вспомнил неприятного мальчишку и принял уступку.
— Ради тебя готов потерпеть и его.
Наён усмехнулась — такая жертва была достойна тройного уважения. Меньше всего Наён хотела, чтоб Тэхо снова пересекся с её чертовым братом.
— Или есть альтернатива: ты просто останешься на ночь у меня, а брат наконец научится самостоятельности. Ему явно пойдет на пользу, — спросил Ли с намеком.
Наён смутилась, прикусив нижнюю губу. С той ночи в отеле они не оставались наедине надолго, и Наён мучилась смущением от того, как раскрепощенно тогда повела себя. Сейчас же у них не было возможности, хотя любопытство подтачивало её. Наён не решалась ответить, а их очередь на кассу уже подошла.
Расплатившись, Ли протянул ей пакет с книгой и терпеливо сказал.
— Надеюсь, выходные мы все-таки проведем вместе?
Наён помялась, так как ей нужно было признаться — она не сможет с ним встретиться в эти дни. Они вышли на улицу, за спиной звякнул колокольчик двери.
— Госпожа Юн предложила почитать мой сценарий…
— Это замечательно, — Ли Тэхо знал, как это важно для Наён.
— Я почти написала его, но мне нужно внести пару правок перед тем, как его посылать. Я хотела его отшлифовать в эти выходные, — сказала наконец Наён.
Плечи Ли Тэхо опустились.
— Я переживаю. Хочу, чтобы все было идеально, — попыталась она оправдаться. Ли понимал, что не может становиться на пути её мечты. Все, что он мог — стать спутником на этой дороге.
Он, делая над собой усилие, сказал:
— Ты можешь заняться сценарием у меня дома… Я клянусь, что не буду тебе мешать.
Он нежно провел костяшками пальцев по её шее, Наён подалась вперёд и еле-еле коснулась губами его щеки, доверяясь желанию Тэхо стать частью её жизни.
***
Ли сам заехал за ней ранним утром и отвез к себе, словно волнуясь, что Наён в последний момент сбежит, придумывая отговорку. С утра, собирая вещи, она правда думала об этом…
Наён вошла в квартиру Тэхо, как в музей современного искусства. Высокие потолки и много свободного пространства, как на экспозициях в галереях. Море черного стекла и металла — Наён, прижимая к груди сумку с ноутбуком, с недоверием осмотрелась вокруг. Она ожидала от дома Ли чего-то такого. Ей самой было бы сложно жить так… Словно в пустой каталожной картинке. Ей вспомнилась стиральная чистота салона его машины.
— Тебе не одиноко в такой огромной квартире?
Тэхо, одетый в непривычно светлую одежду, посмотрел ей в глаза. Одиночество и пустота во все прочее время, когда он был не на съемках, сводили порой с ума.
— Одиноко… — тихо сказал он. Ли помнил дни, когда в перерыве в карьере лежал в кровати и не шевелился от полной апатии. Рассказывать об этом не хотел, не стоило её пугать — Тэхо пережил тот период и не собирался возвращаться к нему.
Наён поставила сумку на стол и медленно прошла по гостиной, будто боялась нарушить тишину. Она провела пальцами по гладкой поверхности стола — чёрной и зеркальной, как будто не предназначенной для жизни.
— Ты правда здесь живешь? — спросила она тихо, почти шёпотом.