— Я, — ответила девушка. — Я не могла допустить, чтобы тебя схватили. По-моему, я уже тогда была в тебя влюблена.
Она попыталась притянуть Бена к себе, но он сидел прямой, словно окаменев.
— А остальных бросила на произвол судьбы? — Теперь голос его звенел возмущением. — Старалась ради себя самой… дело тебе безразлично!
Реакция его ошеломила Барбару.
— Не сердись! — умоляюще сказала она. — Я ведь сделала это из лучших побуждений. Ты не пострадал — уже хорошо. Не смотри на меня так зло, прошу тебя!
— Послушай, Барбара! — сказал Бен. — Ты знаешь, как я люблю тебя. Но какой во всем этом смысл — сейчас, в этой ситуации? Уже сегодня свобода существует только на бумаге. На самом же деле у нас система, которая нас беззастенчиво угнетает, — хорошо живется только самой верхушке. Если мы надеемся на что-то в будущем, мы не вправе сидеть сложа руки. Мы должны отодвинуть наши личные интересы на второй план и посвятить себя обществу. Ведь это нужно всем, а, значит, нам тоже.
— Но что же мы можем предпринять? — спросила Барбара.
— Есть одна возможность… — Быстро наверстывая потерянное время, он рассказал ей о секретном коде. — Его наверняка знает твой шеф. Нужно, чтобы ты добыла для меня этот код, только и всего. У тебя есть доступ к его письменному столу, к его блокноту, к его бумагам. Нужно только поискать. А когда найдешь, сказать мне. Вот и все. Ты это сделаешь?
Барбара лежала, откинувшись на подушки. Пока он говорил, она не проронила ни слова. Выражение ее обрамленного длинными белокурыми волосами лица было странно беспомощное. Она не произнесла ни слова и теперь, когда Бен замолчал, но когда он наклонился к ней и поцеловал в лоб, щеки и губы, она страстно к нему прижалась.
— Ты это сделаешь, Барбара? — спросил Бен.
— Да, — ответила она чуть слышно. — Я сделаю для тебя все, Бен. Да… я попробую.
И вот код у него. Барбара ничего не рассказала ему о том, как она код достала. Похоже было даже, что она хотела бы об этом забыть. И когда они снова оказались в объятиях друг друга, сила ее чувства почти испугала Бена, тем более что на этот раз вид у нее вовсе не был счастливым — скорее, разочарованным.
И Бену тоже встреча эта не принесла радости. Он шептал нежные слова, рисовал радужные картины будущего, но в душе спрашивал себя, претворится ли в действительность хотя бы ничтожная часть того, о чем он говорит…
А потом быстро распрощался — настолько быстро, что это было почти невежливо.
Друзья его ждали. Ему показалось, что глаза, которые в него впились, выражают физический голод.
Несколько секунд Бен чувствовал гордость за то, что ему удалось сделать, но потом понял, что все выглядит не так, как он себе рисовал.
— Вот!
И он бросил на стол листок, на котором были нацарапаны две-три буквы и цифры.
— Код этот ты должен ввести сам, — сказал Харди.
— Сам? — переспросил Бен.
— А кто же еще?
— Я не представляю себе истинных масштабов разрушений, — сказал Бен, — Возможно, я тоже взлечу на воздух вместе со всем остальным.
— Ты не хочешь рисковать? — спросил Франсуа.
— А не мог бы ты использовать какой-нибудь периферийный терминал? — спросил Харди.
Бен помедлил немного, потом сказал:
— Это очень трудно: мое рабочее место в центре, и около других входных блоков я не бываю. Но можно сделать по-другому: я запущу программу, и в конце будет приказ о разрушении. Тогда я успею покинуть здание.
— И когда все должно произойти? — спросил Франсуа.
— Лучше не откладывать, прямо завтра, — сказал Харди, — а то, пока суд да дело, что-нибудь случится.
Он повернулся к Бену:
— А вообще-то ты уверен, что Барбара не проговорится?
Бен кивнул:
— Она нас не предаст.
— Теперь еще кое-что… — сказал, растягивая слова, Джонатан. — Ты должен проследить, чтобы Барбара обязательно была в вычислительном центре — я имею в виду, когда…
— Я устрою так, чтобы во второй половине дня ее в здании не было, — перебил его Бен.
Все на него уставились.
— Ты этого не сделаешь! — сказал Харди. — Она может задуматься о том, что, собственно, происходит. Может проявить слабость. Нет, Бен, предупреждать ее нельзя.
— Харди прав, — поддержал его Джонатан.
И это было как смертный приговор.
— Да, конечно, — сказал Бен.
В ту ночь он не смог заснуть. За последние годы он совершил немало актов саботажа, и никогда его не мучили мрачные предчувствия, никогда не испытывал он сомнений, никогда не знал страха. На этот раз было иначе. Почему, он и сам не мог объяснить: ведь речь идет вовсе не о том, чтобы поднять в воздух здание; взорвется всего лишь несколько небольших зарядов, и действующие электронные схемы превратятся в кучу жести и проволоки. Вот и все. Разорванные провода, разрушенные запоминающие устройства… Что тут страшного?